– Ты в любой момент могла ко мне прикоснуться всеми своими, мать твою, пальцами!.. Выйти из своего дома, пройти двести метров и позвонить в мой! Соли бы попросила, если не могла так запросто, как с Максимкой.
– Я этого не знала! И я тебе еще раз говорю: я только ради тебя готова была отдать яйцеклетку. Я до смерти тогда боялась беременности, а она нет.
Кан помолчал.
– Допустим. Тогда, какого черта ты перемигиваешься с ней за моей спиной?
– Потому что ты не позволяешь нам общаться открыто!.. Почему ты к Кроткому не ревнуешь, а?!
Дима слегка напрягся, почесав бровь. Он всегда чесал бровь, когда пытался собраться с мыслями. К Кроткому он, очевидно, не ревновал. И меня пронзила догадка:
– Ты… Ты, что?.. До сих пор ее хочешь? Ты поэтому думаешь, что невозможно ее не хотеть?!
– Не наворачивай, – сухо посоветовал он. – Я был с ней почти пять лет. Думаешь, если бы я хотел ее, то женился бы на тебе?
– Мало ли? Может быть, ты…
Я запнулась, не в силах с ходу назвать причину. Дима издевательски вскинул бровь, словно ждал ответа.
– Блин, Дима, ты бесишь! Если тебе так хочется ревновать меня, ревнуй к мужикам!
– Среди мужиков, я – вне конкуренции, – улыбнулся он и похлопал себя по плоскому животу. – Ну, разве Скотт после тюремной качалки.
– Тогда ревнуй, лучше, к Скотту. Я Соню очень люблю, но не как женщину!.. Я сотни раз тебе говорила, как все у нас началось. После операции… Просто из любопытства. Я в жизни не думала, что девушка, у которой есть ты, может полюбить кого-то другого. Тем более, меня!
Дверь распахнулась, мы оба затихли: из облака пара и табачного дыма, вышел набыченный Саня, за ним – сияющий Макс, ведущий под руку Сонечку.
Та неожиданно остановилась – поправить сапог и Ирка, которая шла сзади, чуть было в нее не врезалась. Сделав вид, что наступила в дерьмо, Самсонова демонстративно отпрянула. Ее глаза вызывающе сверкнули во тьме.
Но вместо того, чтобы окрыситься, как делали неопытные, молодые модели, Соня ласково улыбнулась в ответ. Ирка обозлилась еще сильнее. Поняла, что все, ею сказанное, будет истолковано в пользу конкурентки. Что все мужчины, включая собственного, грудью встанут на Сонечкину защиту.
– Куда теперь? – капризно спросила она.
Маленькая и круглая, в своей длинной шубе из чернобурки Ирка напоминала гремлина.
– Кто куда, а мы – в койку, – ответил Кроткий.
Соня как бы невзначай, но очень демонстративно, взяла Макса за ухо и что-то зашептала ему, прижавшись грудью к его груди. Он обнял ее, вжал ладони в спину, лаская мех шубки так, словно это была кожа Сонечки. Даже я слегка взревновала, Ирка же была пьяна и едва сдержалась, чтобы не заорать.
Макс широко расставил ноги, чтобы быть ниже ростом; наклонил голову и что-то зашептал Соне на ухо, то и дело целуя в шею. От них так и веяло томной и темной негой. Мне тоже захотелось к ним в койку.
Иркино терпение лопнуло под грохот хлопушек и фейерверков.
– Это обязательно? – прошипела она. – Обжиматься у меня перед носом?
Ревность была такой явной, что все мы, не сговариваясь, посмотрели на Саню. Тот, еще сильнее набычился и мне вдруг стало нескончаемо жаль его. Женился на красавице, а теперь вот, вынужден спать с чудовищем. Но даже это чудовище предпочло бы спать с другим мужиком. И орет теперь, возмущенное, что тот спит с другой девушкой.
– Так отверни свой нос, – буркнул Макс.
– Нет! Это ты прекрати свое блядство!
Макс выпрямился и они с Соней, одинаково склонив головы, так посмотрели на Ирку, что даже мне стало за нее стыдно.
– Я тебе не жена, – мягко так, почти по-дружески, сказал Кроткий.
Ирка насупилась, расковыривая каблуком плитку. Саня смутился вместе с женой и скомканно попрощался с Димой. С Максом он принципиально не разговаривал, лишь по Сонечке тоскливым взглядом скользнул и, понурив голову, буркнул:
– Идем, Ира.
Макс облегченно выдохнул, когда их машина отъехала.
Вечер выдался бурным. Сначала Ирка, подпив, пыталась его пригласить на танец, стоило Сане ненадолго отойти в туалет. Затем, подпив еще больше, принялась пытаться еще откровеннее.
– И на хера? – полыхнул вдруг Дима.
– Что – на хера? – набычился Макс.
– На хера ты Толстого опускаешь?!
– Я?! Это я к его жене лезу, или все же, она ко мне?
– Ты все делаешь, чтобы она от ревности потеряла остатки мозгов, – Дима чуть вздернул губу. – Знаю я эти твои приколы.
– Что мне теперь? Член узлом завязать, если эта свинья решила в меня влюбиться?!
Дима ничего не ответил. Лишь бросил на Сонечку холодный, подозрительный взгляд. Та молча закатила глаза.