– Подвезете нас? – спросил Кроткий. – Если, конечно, никто из вас не взревнует…
Кан улыбнулся и вдруг, ухватив его за щеку, грубо и сильно сжал:
– Ты забываешься, сына. Не надо так.
Он разжал пальцы и Макс отшатнулся, держась рукой за лицо. В его глазах читалась злость и обида, но прежде, чем он пришел в себя, Соня схватила его за предплечье, что-то яростно зашептала на ухо. Мне некогда было подслушивать: я схватила за руку Диму, втиснувшись между ними с Максом. Из всех моментов, когда его вмешательство требовалось, он выбрал самый никчемный.
Рядом, словно по волшебству появился Толя. Встал между кипящими от злости друзьями и прогудел:
– Дмитрий Сергеевич, мы едем?
Дима дрогнул, словно пришел в себя и перевел взгляд на Толю. Кивнул коротко и рывком высвободив руку, поправил съехавшее с плеча пальто.
– Иди в машину, – велел он мне и посмотрел на Попову. – И ты – тоже. Толя, проводи девушек…
Тот молча, как тролль, взял нас под локти. Сонечка обернулась к Максу.
– Иди, – буркнул тот.
Беспомощно оглядываясь, мы, увлекаемые охранником, просеменили к машине, урчащей на холостом ходу. Не смея сказать друг другу ни слова при Толе, мы молча смотрели, как Макс и Дима, встав нос к носу, обменялись эпитетами, яростно пыша друг в друга паром.
Потом Дима сделал шаг назад и коротко кивнул в нашу сторону, что-то выплюнул. Макс вскинул на него глаза и так же яростно, так же непреклонно, что-то сказал в ответ. И не глядя друг на друга, оба подошли к нам.
– Идем, к тебе, – сказал Макс Поповой. – К тебе ближе.
Мы с Димой сели в машину.
Не желая заговаривать обо всем при Толе, я продела руку через Димин локоть и стиснула его пальцы.
– Я могу доверять тебе?.. – спросил Кан тихо.
– Я думала, ты мне уже доверяешь, – слегка растерялась я.
Он посмотрел мне в лицо, пристально, словно пытался мысли прочесть. Но так ничего и не добавив, откинулся на спинку сиденья.
Глава 2.
«Бла-бла-бла патология»
За окном стоял кривобокий маленький снеговик.
Попивая чай, Жанна Валерьевна очень неодобрительно на него косилась. Снеговика слепили мы с Димой и его мама прикидывала, насколько пьяными надо быть, чтобы заниматься посреди ночи.
– Доброе утро! – сказала я, усаживаясь за стол. – Дима уже идет.
Свекровь перестала укоризненно взирать на снеговика и присмотрелась ко мне.
– Как все прошло?
– Нормально, – сказала я. – Как обычно. Только на этот раз вместо «Владимирского централа» заказывали «В лесу родилась елочка» и пили за Новый год.
– Ага…
Я тоже посмотрела на снеговика. Он вышел маленьким и слегка корявым, но тем не менее, согревал мне сердце.
– Это не то, что вы думаете… Когда я была совсем маленькой, – сказала я, чтобы развеять ее опасения, – помните, мне все говорили, что взрослые уходят снеговика лепить. И я мечтала, что когда вырасту, мы пойдем лепить его с Димой… Вчера, смеха ради, я рассказала ему, а он сказал: «Тогда, давай, слепим!» Правда, мило?
Глаза свекрови потеплели и увлажнились.
Оксанку она всегда ненавидела и сжила бы со свету, если бы их с Димой брак продлился чуть дольше. Я явно нравилась ей больше. Во-первых, нас разделял континент. Во-вторых, в моих чувствах к Диме, свекровь нисколько не сомневалась. В-третьих, я родила ей Внучеков.
– Он для меня все-все делает… – прошептала я. – Даже глупости.
– Это же естественно, когда мужчина так любит!
– Правда? – спросила я, с готовностью ребенка, который мог бы бесконечно слушать любимую песенку. Жанна Валерьевна любила эту историю, и я тоже ее любила.
– Да я ведь с самого начала все поняла!.. – с радостью «запела» свекровь.
О том, как она, едва увидев нас вместе, «почувствовала», что между нами летают искры. И даже прямо спросила Диму, что между нами двумя происходит. Как он шипел и плевался огнем, доказывая, что между нами ничего нет, не было и не будет. Но ее-то не проведешь… Она же видела, как он на меня смотрел! Она же видела, как я на него смотрела… И, тем не менее, она не была готова к тому, что однажды, в ее немецкой квартире раздастся телефонный звонок и Дима скажет: «Ма, только не волнуйся, все хорошо… Ма, я вчера женился!». Она, тем не менее, взволновалась: «Ах, почему так срочно?..» И чуть не упала в обморок, услышав: «Ты станешь бабушкой, мам!»
– …я ему говорю: «Сыночек! Да что же ты делаешь?! Тебе мало прошлого раза?!». А он мне: «Мам, что стало с твоим знаменитым чутьем?..» и я сразу же, ты понимаешь, сразу поняла, кто жена!..
На этом наша беседа, закончилась, так как по лестнице, насвистывая немецкий гимн, слетел сам Дима и встал, как вкопанный, увидев снеговика под окном: