– Я думаю! – сказал Олег и повернул голову. – Господи, батя, что ты на меня возложил?..
И он, картинно встав посреди кухни, поднял лицо к потолку. «Уличные» дети рассаживались вокруг стола.
– Идите и соберите вещи.
– Я не доверяю ему, – прошептала Соня. – Этот чувак – стряхнутый… Знаешь, как он Андрея мучает?.. То не любит, то любит, то люблю, то убью! Он завтра же передумает и убьет тебя!
Я грустно посмотрела в упор. Она, всерьез считала, будто у нас есть выбор?
– Есть деньги? – крикнул Олег.
Он вошел в спальню и расхаживал взад-вперед, пока я судорожно собирала необходимое.
Детские вещи, молочную смесь, какие-то баночки с пюре, памперсы.
– Нет. Нянька все вынесла, пока я… Нет.
– Кр-рыса! – Олег сделал знак и повелел одному из парней. – Возьми-ка Славяна и навести нянечку… Тачку водишь?.. А ты? Что вы за бесполезные бабы, а? Димон!
Я дрогнула от родного имени и с трудом удержалась, чтобы не зарыдать.
– Ты с ней поедешь? – спросил Олег Соню.
– Да, – она держала обмякшего от истерик Влада, как автомат. Решительно и довольно крепко.
– Не надо! – шепнула я.
– С ума сошла? Я в жизни тебя одну не оставлю! Ты просто физически не справишься с двумя сразу.
Олег рассмеялся, не меняясь в лице.
– Какая высокая поэтика и накал. Отец еще не остыл, а вы уже слились в этой вашей, – он повертел рукой воздухе, – любви.
Я подумала, что молчаливым и отмороженным, Олег мне нравился больше. На кухне снова мычал Самсонов и металлически позвякивало что-то. Я слышала, как щелкают конфорки плиты. Сквозь страх, боль и неизвестность, пролетела глупая мысль: они там что, фондю затевают?
Я хихикнула.
– Слышь… это… Ангела, – Олег провел пальцем под носом, смущенно глядя мимо меня.
Я думала, он хочет меня обнять, или что-нибудь в таком духе, как в индийском кино поступают обретенные после долгой разлуки младшие братья, но Олег лишь кивнул на ребенка в моих руках.
– Ты пацана вверх ногами держишь.
Проходя мимо, я невольно остановилась.
Багровый от усилий порвать скотч, которым его опутали, Самсонов что-то промычал в мою сторону. На плите, на раскаленной до розоватого оттенка поверхности, лежали острия нескольких отверток и нож.
– Валите, – сказал Олег, подталкивая нас к двери. – Мне нужны дополнительные сведения. Я расследую убийство.
Я испуганно зыркнула на него.
– Ты что, его пытать будешь?..
– О! – сказал он тоном, в котором смешались лед и яд. – Слыхали, пацаны? Жена Димы-Матрицы против пыток.
– Дима никогда не пытал людей!
– Ну, да! – ответил Олег и «уличные дети» по-гиеньи заулыбались. – Батя был большой души человек.
Глава 4.
«Южный»
В последний раз я была здесь почти два года назад.
С Димой.
Мы стояли в спальне, на новеньком, остро пахшем линолеуме и Дима пытался мне объяснить, что не стоит любить того, кто тебя не любит. Как глупо было решить, что он говорил о себе. Он был уверен, что я люблю Макса. Как давно это было.
Еще в другой жизни.
Теперь на этом месте стояла кровать, на которой явно спали. В другое время я близко бы не приблизилась к чужим засаленным простыням, но сейчас мне было плевать. Кусая губы и давясь слезами, я раздела близнецов, кое-как накормила их и успокоила.
Я ощущала себя ничтожеством. Одно дело, мечтать содрать шкуру с виновного, совсем другое – присутствовать. Стоило мне только взглянуть на инструменты, подготовленные для Толстого, как руки затряслись и я сама чуть не наблевала.
– С-с-скальпели?! Я не дам!
Олег вытолкал меня прочь из кухни.
– Этот мудак послал тебе бомбу и, если бы не Максим, ты бы сейчас лежала по всему лесу! Вперемешку с мужем и вашими детьми! И Бикину, не забывай, обещал тебя тоже он. Помнишь, еще Бикина? Попросить ребят, чтобы на тебя его положили?
Я посмотрела на обложенный окровавленными газетами труп и указала на кладовую.
– В белом ящике.
– А теперь уезжайте. Я разберусь.
Уже выходя, я на миг обернулась и провела рукой по его густым, грязным волосам.
– Пожалуйста, будьте осторожны! Вы все!
– Иди!
Так мы и сделали.
Время словно застыло. В полночь пришел Олег. Принял душ, не сказав ни слова, достал одеяла и залег на диван. Этого было достаточно, чтобы понять: сейчас не время расспрашивать. Если бы он что-то узнал, то сказал бы.
– И все равно, я ему не верю, – сказала Соня, когда, поворочавшись, тело в зале застыло, задышало ровно и глубоко. – Ты его взгляд видела? У него «кукушка» стряхнута набекрень. Ты знаешь, что он был в «горячей точке»?..
– Он мой брат!
– Ты его не знаешь!