- Еще одно слово, и твоя пилюля больше никогда не встанет, - выплескиваю в него чай.
- Да моя пилюля стоит так, что ты потом ходить не сможешь, не то, что языком бла-бла, - он обливает меня в ответ.
- Ага, я и смотрю Вика в инвалидном кресле прикатила, что, думаю, с ней, бедной, стряслось, ну надо же, оказывается, вот почему, да-а-а, ты прямо сексмашина, бесперебойно, качественно, гарантия одна ночь.
- С Викой ничего не было. Если ты об этом, - в лоб говорит он.
Бах! Вот оно. Этой фразой выбивает все мое похмелье.
- Потому, что в порыве страсти она случайно порвала зубами контрацепцию, - заканчивает Сергей.
Я успела подумать, что он нормальный человек? Зря.
- Чай заказывали? - Вика с шипением открывает минералку.
- Чего вы такие мокрые? - Антон ставит поднос с тарелками и стаканами.
Щупаю облитую толстовку - замечаю только сейчас.
- Стол дрянь. Шатается, - говорит Сергей.
Антон проверяет устойчивость - смотрит на меня.
Кто-то своей дури наступает мне на ногу.
Дергаюсь, коленка взлетает и больно ударяется в столешницу. Наверху дрожит и гремит посуда.
- Вот опять, видели?- кивает Сергей. - Ногой чуть заденешь и дребезжит. В прошлый раз сильнее было.
У меня синяк останется на всю жизнь. Сильнее тебе надо, болезный?
- Может, за другой пересядем? - Вика хрустит салатом.
Антон поддергивает рукав рубашки, поворачивает к себе круглый циферблат часов:
- Щас уже звонок будет. Давай глотай в темпе.
Стягиваю со стола вилку. Немного сдвигаюсь к Сергею, косо смотрю вниз.
Ага. Расшаперил костыли. Черные спортивные мокасины выбивают на полу ритм. Господи, какой у него размер обуви? Сорок пятый-растаптатый? Тюлень. Пингвин.
- … и я этими пирожками отравилась, еще до клуба, поэтому меня стошнило, - щебечет Вика.
Прищуриваюсь, настраиваю прицел. Коротко замахиваюсь и тычу вилкой ему в бедро.
- … а когда…
Он подскакивает с таким грохотом, что разливает не только чай, но роняет поднос, пустую тарелку, опрокидывает табуретку. На столе во все стороны расползается лужа, и мы вскакиваем следом, как раз вместе со звонком на пару.
И следующие девяносто минут я пытаюсь выковырять из пальца занозу, которую подцепила то ли от стола, то ли от табуретки.
Ее реально достать без иголки? Вообще, клин клином вышибают, так что будь у меня вторая запасная заноза, я бы на личном опыте проверила народную мудрость. Но нужно быть реалистом и не мечтать понапрасну, второй занозы у меня нет.
Стержень от ручки тоже бесполезен.
Болит, зараза, уже вздулась шишка. Пробую зубами, но я не Вика, а мой палец не контрацептив.
Тут нужна иголка. Сойдет циркуль. Или булавка.
Есть такие маленькие булавочки, которые некоторые носят на внутренней стороне одежды. От сглаза и порчи. Я нет, Антон нет, Вика нет. Может, пижон носит?
Они с Викой сидят перед нами, в нижнем ряду. К ним прибилась еще какая-то наша одногрупница с третьим размером и вырезом до пупа. Вон, кстати, в вырезе, прямо между титек, у нее что-то блестит.
Если бы она меня меня спасла. Я бы сводила ее к маме в салон. За новой одеждой. Чуть менее открытой. А то заглядывает кто попало.
Ложусь на стол. Удачно вклиниваюсь как раз между Третим Размером и Викой. Заглядываю.
Нет, увы. Не булавка, а застежка от лифчика спереди. Ха, а с этого ракурса в лифчике больше поролона, чем наполнения. Мухлюешь, хитрюга?
Фальшивая Тройка поворачивает голову и сталкивается со мной нос к носу. Перевожу взгляд с груди на лицо. Тройка озадаченно моргает.
- Что там? - любопытничает Вика, и вытянув шею, запускает глаза той под кофточку.
- А мне можно? - через Вику тянется Сергей.
Через стол перегибается Антон. На чужой бюст не пялится, садит меня обратно на лавку:
- Объянишь?
Показываю ему неприличный жест.
Воссоздать логическую цепочку от моего среднего пальца, измазанного синей пастой до декольте одногрупницы, без пояснений на счет занозы вполне еще тот гемор.
И Антон понимает по-своему:
- Обиделась? То, что я в столовой говорил.
- И ночью в клубе, - дополняю список.
- Я не хочу ругаться.
- Не я начинаю.
- Ну, ты права, - он катит ручку по столу ко мне. - Просто будь со мной, моей и все.
- А я не с тобой, не твоя? - качу обратно. - Хоть ты меня часто обижаешь.
Антон берет ручку, открывает тетрадь на чистом листе. Смотрю ему под руку, как он выводит витиеватые буквы. Первый парень с красивым почерком на моей памяти.