- Леся, ну вот чего ты опять?
- Все, все, - встаю из-за стола, чмокаю ее в щеку. Снова зеваю. - Можно, я не поеду в универ? Там все равно только одна пара. Вдруг потом по пробкам в аэропорт не успею? Или Самогон захочет сначала всю группу по домам развезти.
Вижу, как она хмурится, и киваю:
- Оф кос, скрылась с глаз твоих, - задерживаюсь на пороге. - Только если вы меня не дождетесь, я вас тоже ждать не буду. Оставайтесь на островах. Бизнес туда, пижона, тетю Наташу забирайте тоже. А мне судьба куковать бобылем.
Лоб у нее разглаживается. Она фыркает:
- Ох, ну и дурында ты, Лесь. Дождемся, куда денемся.
Настроение у нее превосходное. Счастливчик.
Забрасываю в рюкзак учебник. Надеваю длинный свитер крупной вязки. Смотрю в зеркало.
Ага, я в черном потому, что иду со своих похорон.
Свитер, слаксы и новые Викины ботинки без каблуков на толстой подошве, волосы собраны в шишку на затылке, из макияжа тушь и любимая помада цвета вишни. Так, еще темные очки. В целом, я красотка. Да и части меня по отдельности. Мне такое говорили, и не сотню раз. Я и сама знаю, не слепая.
Но блин, дело не во внешности, конечно.
Мне просто уверенности не хватает самой навстречу шагать.
Выхожу в коридор. В дверь звонят. И звон у меня в голове - вот оно совпадение, он в тоже самое время шел к тебе. Распахиваю дверь и…
- Лесенка, давай шевелись, уже опаздываем.
…опять эта Лесенка. Его заклинило что ли? Меня Олеся зовут.
Сергей жмет кнопку у лифта, хлопает по карманам кожанки.
- Черт, где телефон-то? - смотрит на меня, будто я могу знать. Двери разъезжаются. Он вкладывает мне в руку ключи от джипа Ильи. - Спускайся пока, я домой на пять сек. Сотку оставил.
- Прости за озеро, - удерживаю его за куртку. Он удивленно оборачивается. Ждет продолжения. Я торопливо объясняю. - Тогда из-за мамы…не соображала. Все спонтанно так случилось у них…у нас. И потом Антон…И я не думала, что для тебя всерьез там что-то. И сама отнеслась легко. То есть…Мне все понравилось, но я…А щас вижу, что…Ну, в смысле…Ты мне очень нравишься, и я не хочу, чтобы ты…
Все, лучше заткнуться.
Красноречие на высшем уровне.
Я вовсе не так репетировала.
У него такой странный взгляд. Что мне хочется рот себе зашить. Суперклеем заклеить. Язык отрезать.
Но уже поздно.
Тогда воды ледяной. Костер полыхает, Снегурочка тает.
Он лыбится.
Вот я дура.
Ничего не отвечает.
Умру прям щас.
Разворачиваюсь к лифту. С размаху ударяюсь лбом в закрытые двери - тот уже уехал. Поправляю сползшие на нос очки.
Слышу смешок за спиной.
- Зая, там сначала кнопочку нажать надо, - Сергей давит панель. - Дальше сама справишься? Нужно будет в кабину зайти. Или постой пока, от греха подальше, я только за телефоном в-о-он в ту квартирку, видишь?
Он осторожно тянет вниз мои очки. Хочет в глаза посмотреть. А мне так стыдно за ту нескладную откровенность, что вывалила на него. Наклоняю голову и отступаю.
Щелкает замок. Мы вздрагиваем. На площадку выруливает мама. Видит нас и моргает:
- Лесь? Сереж? А вы почему еще здесь?
- Да вот, Лесенка мне в любви признается, - веселым голосом говорит он. Отпирает квартиру.
- Да ты что? - мама ахает. Смеется. Заинтересованно идет следом. - А ты?
- А я… - дверь за ними захлапывается.
А я захожу в лифт. Еду на первый. Лучше бы под землю. Все не так должно было быть. Куда меня понесло вообще.
Сажусь в машину. Распускаю свитер. За нитку на рукаве. Закончу и свяжу себе намордник.
Он выходит из подъезда. Кошусь на него сквозь черное стекло.
Ветер треплет русые волосы. И полы куртки, под ней темно-синяя футболка обтягивает рельефный живот. Он поворачивается и задирает голову - мама что-то кричит ему с балкона.
Все, хватит пялиться.
Или нет. Еще чуток.
Мама кидает ему сумку, коричневую, кожаную с длинным ремнем. Сергей сует ее подмышку, и идет к машине танцевальной походкой Майкла Джексона.
Садится за руль. Среагировать не успеваю.
Так резко притягивает к себе, словно два магнита сцепились с громким щелчком. Выдыхаю ему в рот его имя. Поцелуй глубокий, даже жесткий, нет нежности, как тогда, голый первобытный инстинкт. Меня кружит, будто на карусели. Художник размазал краски, и вокруг осталась никому ненужная мазня. Есть его губы, и вот она, моя точка.
Он двигает свое кресло назад, и я сама залезаю сверху, сжимаю в ладонях его лицо, хочу ближе и больше, сильнее, мне его так мало, мои тормоза сломались, и меня тащит.
Звонит чей-то телефон, но не разбираю, какая музыка играет. Он кусает шею, одной рукой развязывает поясок, возит бедрами на себе, туда-сюда, и слаксы с меня медленно съезжают.