- Ты вообще уже спятил?! - сгребаю со стола планшет и учебник. Злю собаку еще больше резкими нервными движениями, но он до ручки меня довел. - Что ты себе позволяешь? Убирай это отсюда!
- Куда? - удивляется Сергей. - Наша собака. С нами четыре года живет. Ты привыкнешь, не волнуйся.
- Какие четыре года? Вчера еще ее не было.
- Так ремонт. Ему вредно пылью дышать. Оставляли на передержке. Щас забрал. Он скучает там, - Сергей ласково гладит блестящую шерсть. Наклонился и что-то бормочет.
На псине коричневая кожаная шлейка с медальоном в виде косточки. На линолеуме грязные следы от лап. У него, кажется, слюна капает. Он больше на медведя похож. Молчит под его ладонями, но смотрит на меня так, будто в дом прокрался вор.
Нескончаемое шоу уродов.
- Убирай, я сказала. Я не буду с ним жить.
- А где ему жить? - Сергей поднимает голову.
- Где угодно. Можешь вместе с ним переезжать.
- Ты его обижаешь.
- Прекрати, - морщусь. - И уйдите с дороги. Выйти хочу.
- Попроси его. Скажи: Лесямайонеся, дай пройти. Надо, чтобы он твой голос запоминал.
- Ты издеваешься?
- А похоже?
Сажусь обратно за стол, и набираю маме. Все понимаю, отдых и тэ дэ, но этот придур берегов не видит.
- Мам! - возмущаюсь, увидев ее лицо. - Тут бешеная собака. Что происходит? Дальше кого он притащит, львиный прайд? Поросят? Дюжину старших братьев? За кого вы меня держите?
- Лесь, успокойся, - мама торопливо поправляет сползшую лямку бирюзового купальника. - Я забыла предупредить. Но щенок воспитанный, слушается команды, как-то приезжала Илюшина сестра с ребенком и…
- Щенок? Вот этот кабан? Все, - швыряю телефон на стол.
Сергей с собакой идут за трубкой. Одной рукой он переворачивает экран:
- Аленчик, салют!
- Сережа! Привет, мой золотой!
Просачиваюсь с другой стороны стола.
Влетаю в свою комнату и быстро выбрасываю вещи из шкафа в чемодан.
Я тут не то, что на время отпуска жить не буду. А после него тоже. Никогда не буду. Чокнутая семейка. Про свадьбу не сказали, про собаку не сказали, решения принимают без меня, сюсюкаются, он водит сюда всяких мерзких девок, пачкает пол и портит кастрюли, зачем я тут нужна?
А Лесямайонеся? Не может быть, чтобы собаку так звали.
- Куда собралась? - Сергей сует голову в приоткрытую дверь. Кидает мой телефон на кровать. - Ты расстраиваешь Аленчика своими выходками.
- Ты же ее обратно настроил, хороший мальчик, - двигаю молнию на чемодане. Отхожу к столу и бросаю в рюкзак учебники.
- Мне Викуся писала. Со всеми решила поругаться?
- Ты во всем виноват. Притащил вчера домой эту курицу.
- Подружке про нас ты сама сказала.
- Мне на прямой вопрос в глаза врать?
- Это уже твое дело.
- Все, отстань от меня. Или я тебя ударю, - меня так трясет, что не могу затянуть пластмассовые бегунки.
- Ш-ш-ш, - он тихо смеется. - Напугала, рембо.
Забираю телефон, и тащу сумки мимо него в коридор. Останавливаюсь:
- Убери собаку.
- Он не укусит.
Терпение просто на ниточке, щас разревусь. В глазах уже стоит пелена эта. Смаргиваю.
- Ты чего? - он перестает улыбаться. Испуганно смотрит на меня. Тараторит. - Щас уберу, успокойся. Он и не выйдет, он у Алены в комнате, - идет по коридору. Закрывает дверь маминой спальни.
Качу чемодан к выходу, спешно обуваюсь. За спиной тихо, непонятно где он, но не оборачиваюсь, а то реву, как истеричка. Ни при чем тут собака, но она уже последняя капля за сегодня. Или за всю прошлую неделю. С его появлением у меня не жизнь, а лютый треш.
В такси всхлипываю. Водитель сочувственно смотрит на меня в зеркало. Расстроенная девушка с сумками - с родителями поругалась или с парнем - и то, и то правда. Еще с подругой.
Звонит Илья, но с ним тоже не хочу разговаривать. И снова все так выглядит, словно мама права и я неуравновешенная дура. Хочу папе набрать и нажаловаться, ну а что? Я же такая плохая. Но папочка тут один ни в чем не виноват. Начнет переживать. Маму доведет. Он и так против Ильи настроен.
Заползаю к нему в квартиру и сталкиваюсь с тетей Галей.
- Леся? Привет, - она заталкивает пылесос в шкаф. - А я вот прибираюсь. С тобой что? Ревешь что ли?
- Бревно в глаз попало, - хмуро шучу.
- Надо чаю с ромашкой. Иди на кухню, - командует женщина.
Иду.
Она приходит следом. Ставит чайник и роется на полках, шуршит пакетиками и спрашивает: кто-то заболел? Умер? Нет? Со всеми близкими все хорошо? Да? Вот и не ной тогда. Чего сопли-то размазываешь? Ее грубоватая забота заставляет улыбнуться.
Мешаю ложкой в кружке и слушаю жалобы на девушку ее старшего сына. Ревнивая ( прямо, как Антон ), легкомысленная ( Викина копия ), язвительная ( Сережина родственная душа ). Парочка орали друг на друга, тетя Галя тогда как раз тесто на пирог ставила. По обе стороны от нее пристроились и вопят. Не выдержала: щас тесто вот это возьму. И обоим по еб*у.