Заметив Славкин интерес, Инна не сразу пошла навстречу, что его, конечно, только распалило. Не хочет? Что значит «не хочет»? Его, красавца, по которому текут десятки, если не сотни девушек с танцпола? Что это значит? Как такое вообще может быть?..
Сам не заметил, как в башке красной лампочкой загорелось – «добиться». Во что бы то ни стало. Чего бы это ни стоило.
Лена с Олей были забыты.
Какие к черту обязательства, какое кольцо на пальце (которое он в клубе к тому же всегда снимал), когда тут такая… Загадочная, недоступная, притягательно-манящая в своей холодности…
Два месяца он бегал за Инной, как собачка. Заваливал цветами. Потратился на золотые часы. Смотрел влюбленными глазами лопоухого щенка-переростка.
И… она дрогнула, конечно. Не устояла. Потом, задним числом, он сообразил – повелась она именно на эту щенячью влюбленность, на то, что такой востребованный, избалованный парень так по-дурацки, по-детски втрескался… Это-то ее и подкупило, это и заставило сказать «да» и больше не сопротивляться.
Сначала была эйфория. Сладкое чувство победы и достигнутой цели. А потом пришло разочарование и скука. Ну, вот она, твоя, делай с ней что хочешь, дальше-то что?.. Такая же, как все, так же течет, так же тает.
Ничего нового.
И Ленка дозналась. Устроила истерику, безобразный ночной скандал. Колотила тарелки об стену, долбанная истеричка. Ребенок разорался, Славка выскочил из квартиры в подъезд, дрожащими руками запалил сигарету.
Ну его на хер, семейную жизнь…
Потом, конечно, отошла. Еще сама просила прощения, плакала, что запустила себя, что не уделяет ему внимания. С его стороны опять пошли в ход цветы и подарки, но что-то было уже не то, что-то ушло.
Жена додумалась нажаловаться матери. Та в ярости едва не схватилась за ремень, десять лет лежавший без дела. «Ах ты нахал! – орала она, брызжа слюной и уродливо краснея нездоровыми багровыми пятнами, он когда увидел, даже испугался, как бы ее инфаркт не хватил. – Кобель вонючий, весь в отца…»
Проговорилась.
Да, любил батька женщин, должно быть. Есть в кого, есть.
Инна Славке вскоре надоела, но после нее пришли другие. Ни одна не задерживалась надолго, ему все быстро наскучивало, но и без женщин он тоже не мог… Как их не любить-то, таких красивых, обаятельных, милых?.. Да надо быть импотентом или конченым уродом, чтобы не реагировать на все эти прелестные, затянутые в капрон коленки, торчащие в вырезах грудки и прочее, и прочее…
И Лена не выдержала такой жизни. Подала на развод. Она ведь была нормальной женой, не «на договоре», она хотела верности и покоя. Терпеть быстро сменяющих друг друга любовниц ей совершенно не улыбалось.
Почти сразу вышла замуж, кстати. За простого водилу с работы, родила ему мальчика. И, кажется, чувствовала себя совершенно счастливой, по уши в детских колготках, но зато – одна-единственная, что в постели, что в голове у благоверного.
А Славке скоро стало понятно, что с клубом надо завязывать. Тут не было перспективы, роста. Ну сколько он так протанцует? До тридцати, тридцати пяти, а дальше?.. Клуб держат серьезные люди, наверх пути нет. А шестерить в подтанцовке – хватит.
Много он тут, конечно, увидел, многое попробовал, но – на клубе свет клином не сошелся.
К тому же в душе Славка всегда считал, что достоин большего. С его внешностью, его обаянием, его умением находить подход к каждому… Он хотел попробовать себя в рекламе, в кино. Хотел славы. Больших денег. Чтобы все было всерьез. Не по-детски.
И у него ведь даже получилось… Почти.
Данные-то и правда были. А тренировки в зале три раза в неделю помогали поддерживать форму. Ему было чем похвастаться – тело, холеное красивое тело, гибкость и грация молодого хищника.
Вот только для большого кино этого оказалось мало. У Славки не было театрального образования, не было связей, а опыта, полученного на подиуме в клубе, было решительно недостаточно...