- Да твой отец и мухи не обидит! - вставая с пола, возразила Дарина и подумала с горечью: "Не то, что мой...", но озвучивать мысль не стала. Как отец, ей всегда нравился Петр Давыдыч. Добродушный и улыбчивый, с большими круглыми и немного грустными глазами, он напоминал сенбернара, которого все время хочется обнимать, тискать и трепать за щеки. Разве что, в отличие от сенбернара, Петр Давыдыч был лысый, но лысина даже прибавляла ему шарма.
- Ты его в ярости не видела! - Мара подтолкнула Дарину к выходу.
На прощание подруги крепко обнялись.
- Держись там! Я с тобой - Дарина показала Маре поднятый вверх сжатый кулачок. - Если получится, все-таки отпишись, как и что.
Дома у Мары билась посуда и слышались крики возмущенной Алены Сергеевны.
- Да как ты мог подумать, что это я?! Пошел вон! Убирайся к той шлендре, которая от тебя залетела! Ненавижу! - очередная тарелка разбилась в нескольких сантиметрах от головы Петра Давыдыча, когда в кухню вошла Мара.
- А на кого мне еще думать?! Какая еще шлендра? - словесно отбивался Петр Давыдыч, стоя у кухонной стены и вертя в руках положительный тест на беременность. Оба родителя резко повернулись в сторону Мары и замолчали.
- Мара! - ахнула Алена Сергеевна. - Это ты?
Петр Давыдыч сперва в ужасе подумал, не тронулась ли жена умом, раз не узнает собственную дочь. Когда же до него дошло, что именно Алена Сергеевна имела ввиду, он положил тест на кухонный стол и инстинктивно потянулся к ремню на брюках. Мара с детства знала этот жест, и то, что отец лишь попугает ремнем и успокоится, но на всякий случай попятилась назад, в коридор. Отец вынул ремень из брюк и пошел в наступление. Почуяв, что на этот раз без порки не обойдется, Мара дала деру в свою комнату и там заперлась.
- Так это ты... Шлендра малолетняя! - кричал возле запертой двери Петр Давыдыч - И от кого? От того недоноска, с которым в моей машине кувыркалась? Открой сейчас же! Пра-а-аститутка! Воспитал на свою голову... немедленно открой!
Отбросив ремень, он стал яростно стучать в запертую дверь кулаком.
- Дверь сломаешь, Петя! - прикрикнула на него подбежавшая Алена Сергеевна - Уйди с глаз моих. Дай я... доча, открой мне дверь, давай поговорим... - Взволнованная мать прислонилась к двери, чувствуя, как подгибаются колени. - Это не страшно, слышишь, до-очь...
- Не страшно? Не страшно? - Петр Давыдыч все еще шипел от переполнявшей его злости, но колотить в дверь перестал - Твоя дочь шалава, и это - не страшно?
- Да замолчи ты! - Алена Сергеевна отвесила мужу подзатыльник. - У ребенка стресс. Она может из окна выброситься.
Петр Давыдыч представил эту картину и не на шутку перепугался. Постучал в дверь уже аккуратнее:
- Милая, все хорошо. Мы не злимся... выходи!
- Точно не злитесь? - недоверчиво буркнула сквозь запертую дверь испуганная и зареванная Мара.
- Точно - ответили родители хором.
Мара медленно открыла дверь. Через несколько минут на кухне был собран семейный совет, на котором постановили, что:
1. Мара будет рожать.
2. Папа устроит Мару на завод сотрудницей склада, чтобы она могла получить все выплаты и пособия.
3. После рождения ребенка Мара поступит в ВУЗ на заочное отделение, а с ребенком пока будет сидеть мама.
4. За свои выходки Мара все же будет наказана, и посажена под домашний арест на две недели.
- По пункту четыре категорически возражаю! - недовольно воскликнула Мара. Петр Давыдыч не слышал реплики, поскольку ушел звонить специалисту по кадрам и договариваться о Марином трудоустройстве.
- Да от тебя за версту алкоголем несет! - заворчала мама - Твои гулянки вредны для малыша. Скажи спасибо, что мы тебя еще на наркотики не проверяем.
- Спаси-и-ибо! - Мара встала и театрально поклонилась в пол. Накренилась и чуть не приземлилась в керамогранитную плитку носом.
- Да не за что, доча - принимая благодарность на свой счет, улыбнулся вернувшийся Петр Давыдыч - Я же люблю тебя! Так. Значит, через две недели выходишь на работу. А пока отдыхай, кушай, спи. Даже не верится... слышь, мать, мы будем бабушкой и дедушкой! Надо найти Маре мужа. Ребенок должен расти в полной семье!
- Эй, ау-у-у! Я здесь вообще-то! - возмущение закипало в Маре, как вода в чайнике - Какого еще мужа?!
- Хорошего! - твердо сказал Петр Давыдыч. - Есть у меня один на примете. Мой зам, между прочим, Валентин Константинович. Мировой мужик! Лет тридцать ему, по-моему. Не старый еще.
- Лучше убейте меня... - Мара плюхнулась на кухонный стул и закрыла лицо руками.
- Ну, а что? - вмешалась Алена Сергеевна - Папа дело говорит. Приличный муж, и работа. Все, как ты хотела.
- Я хотела не этого!!! - Мара снова вскочила и убежала в свою комнату плакать.