Выбрать главу

Тилли в халате сидел в кресле, а на коленях у него курила девица в белых джинсах, босиком и с голой пухлой грудью. она играла на губной гармошке

- Оо, Клаус, как я тебе рад! - заревел Тилли, подымаясь - У меня для тебя сурприз.

- Опять нагрузился, - брезгливо заметил доктор.

- Э-э, Клаус, мне же надо было угостить девочку. Бутылка сидра... Идем, я что-то покажу.

И он по железной лестнице повел его в подвал, облицованный белой плиткой. Автоклавы, шкафы вдоль стен, операционный стол - святая святых Тилли. Хирург подвел Эшерби к стеклянному кубу, накрытому белой материей.

Обрюзгший Тилли с трудом закурил сигарету и выпустив из зубастой пасти клуб дыма спросил:

- Ты, Клаус, слышал вчера, на шоссе Каллебрукке-Хофбург случилась авария?

- Допустим... А что было?

- Парень с девчонкой, не знаю за каким чертом ехали на мотоцикле, причем нагишом и как раз - трахались, понимаешь? Ну и угодили под автобус... А я оказался рядом.

- Ну и что? Хотя это на тебя похоже...

- Конено - обиделся Тилли - это к тебе приходят сами: сделайте мне глубже, или еще что... А меня ноги кормят. Одним словом, там была куча мяса да кишок. Но нетронутым сохранился только член этого парня - как раз в заднице его партнерши.

- Господи боже! - фыркнул Эшерби.

- ... Я его ампутировал, сунул в питательный бульон Жерца, знаешь? Потом пришил ему яички, пересадил пару участков сетчатки глаза и в хрящики немного мозгов того парня...

- Мозгов?!

- Ты бы видел - их размазало чуть не до Нейбука! Собрал немного...

- Ну, и?

- Смотри...

И Тилли, словно директор Мюнхенской выставки, сдернул белую простынь со стеклянного куба. Эшерби ахнул... В кубе на опилках сидело... или сидел? - как вам будет угодно некий червяк на двух шарообразных ножках; однако при ближайшем рассмотрении - сравнивая телесный цвет тела, красноватую головку можно было увидеть, что этот червяк до странности походит на мужской половой член, ампутированый вместе с двумя яичками. Он сидел на них, на яичках, как восточноевропейская овчарка на задних лапах.

- Иезус-Мария! - Воскликнул Эшерби - это еще что такое?

- Это... - Тилли задумался - Это новое существо. И притом мыслящее существо. Новая форма. Хомо Фаллус, если хочешь, или Хомо Спермус... Новая расса.

- Он видит?

- Да, конечно. Правда, не знаю, что конкретно, но видит. Он даже думает, это тебе не просто червяк. Эльза, иди сюда...

Вошла Эльза, бесшумно ступая.

- Эльза - попросил ее Тилли - подойди к кубу, да покажись ему, детка!

Та хмыкнула и придвинувшись к стеклянному кубу, расстегнула джинсы; ей было это очень приятно делать при двух мужчинах, которые уставились на ее крепкие загорелые ягодицы. Пах ее выпирал, густые волосы касались куба. Профессор, глядя на этот Зееловский холм любви, вздрогнул и потянулся было к девице, но Тилли схватил его за рукав.

- Эээ, эту румяную попку я отбил вчера у громил из банды Кугинена, в постели это - сама резина... Это не для тебя.

А между тем странное существо забеспокоилось, определенно забеспокоилось. Повертело кончиком тела, хотя - какое тело? - и затем заковыляло, вроде как гусеница, на яичках, к краю куба, где блистали наготой бедра девицы. Хоп! Вдруг он напрягся и, прыгнув стрелой, смачно ударился о стенку, сполз по ней. А рядом с девицей осталось на стекле белое пятно влаги.

- Что ты будешь...

- Честно говоря, не знаю. Это сенсация, сам понимаешь... Я не знаю, на что он способен. Эксперименты я начну только завтра. А пока я ему закажу визитные карточки, ради шутки.

А Эльза тем временем сбросила джинсы совсем и пошла из комнаты; ее румяные ягодицы сочно колыхались, вызывая желание гладить их сферы. Оо, господи!

- Вот и все, друг мой - Тилли зевнул - У этой чертовки ноги, как лианы; она чуть не душит ими. Пойду-ка я спать.

Шаги Эльзы стихль на лестнице. Эшерби поспешно попрощался.

... По дороге Эщерби никак не мог прийти в себя. Случилось. Мир, погрязший в проституции, СПИДе, в порнографии и извращениях родил новое детище - мыслящий член. Ангела? Чудовище? Профессор не знал.

И этого не знал никто.

... Из дому профессор позвонил Тилли: спросил, умеет ли его червяк разгоаривать?

- Я попробую пересадить ему связки - буркнул Тилли - но не знаю.

Закат разгорался над Хофбургом, щедро зажигая черепичные крыши. Солнце апельсином накатывалось на шпиль Старой ратуши и один лишь человек в мире - доктор Эшерби внезапно почувствовал, что это последний день эры, которая кончилась с рождением Червяка.

Отрывок из романа Ч.П.Пересела-младшего Неукротимая Пенни-Лейн. ГЛАВА 6. ПЯТЬ ГАМБУРГЕРОВ В ТРИНТИ-ОБЖОРКЕ.

(по материалам журналов PlayBoy и Penthouse-Reveiw (США))

... Грузовик Пенни-Лейн мчался по шестому федеральному шоссе, на север от Бармоунт-хилла. Где-то там, за цепочкой лысых Калифорнийских холмов горел загадочный IX сектор базы, и лежал в кювете автомобиль с генералом Фертшеллом, а его верный адьютант Топси находился в военном госпитале Бармоунтской комендатуры. Да, дел Пенни-Лейн неделала много...

Зеркало отражало крепкое лицо девушки, пухлые губы, несколько вывернутые, как у любой, в общем-то южноаммериканской шлюхи, между Сан-Франциско и Вашингтоном. Серые глаза... Пышные серые волосы все время спадали на лоб и Пенни приходилось их рукой... Ладони ее сжимали баранку; девушка пристально следила за дорогой - не появится ли вдруг тупорылый зеленый броневик, из леса: от этих тварей всего можно ожидать. Босые ноги девушки, погрубевшие изрядно по пути босиком от ранчо Филла, по сухим колючкам и коровьему дерьму, упирались в педаль акселератора. Но самое главное было не здесь. Майка плотно обтягивала ее грудь; в кабине было жарко... А чуть полные ноги Пенни обтягивали крепкие джинсы, в них было чертовски неудобно. Девушка облизывала губы: она с ужасом чувствовала, что там, в глубине ее бедер з р е е т опять это... Она чувствовала, как горит под майкой ее пышненькая грудь и набухают соски. Она понимала, закусив губу, что ей опасно раскрыться сейчас, когда люди Фершелла пасут ее по дорогам. Но перехватывало дух и горели пятки... Нельзя, нельзя. Не хочется. Так ныли бедра в недавнем детстве, точно так же было тепло внизу живота. И маленькая Пенни забиралась в ванную, блестящую огромным душем, ставала босой на пол и прикосновение прохладной плитки к голым ногам приносило дрожь в коленках... Девочка, едва дыша, разглядывалась, и зеркало отражало ее худые ноги подростка с грязными пятками и худенький зад. Она смотрела на себя в это большое домашнее зеркало и потом, закатив глаза, брала с полки круглый балон Ланда и ложилась на пол. Ее крепкие руки погружали пластмассового червяка в свое лоно; и жгло тело невыносимым удовольствием, и она стонала, извиваясь на полу... Да, но тогда Пенни не знала ни Джеральда, ни того, что ее ждет...