«Сколько там лет этой проводнице? За сорок. Что ж, у Тени давно нет принципов», – подумал мужчина: «Секс нужен всем. Женщинам за 30 в особенности. А в особенности с округлым, дородным телом, что словно жаждет его вдвое больше при втрое меньшем спросе».
Дверь в вагон открылась в коридоре с другой стороны, со стороны открытого туалета. Проводница с пажом тут же стали тише, словно прокрутили ручку страсти на несколько делений ниже. Но в целом процесс не остановился.
Мужчина, что напротив, находился в боковом спальном купе повышенной комфортности у того самого туалета. Он погасил экран гаджета, так и не возобновив клипа. И теперь с интересом слушал гостей.
Из соседнего вагона наведались незнакомцы. Так бывает, когда пиво просится наружу. Люди едут отдыхать. И не собираются ни в чем себе отказывать уже в дороге.
«Гулять, так гулять»!
Тень вернулся с парой холодных запотевших бутылок из персонального мини-холодильника проводницы, молча поставил на стол и снова лёг до следующих команд.
В коридоре потянуло дымом. Помятая проводница, не спеша надевать колготок, разлеглась на своей лежанке, закинула ногу на ногу на стену и без тени совести курила в своей коморке. Дым доносился через открытое окно.
Повод? Простой. Первый оргазм за шесть лет. Руки тряслись и никаких мыслей больше не было. Они улетали под потолок вместе с должностными инструкциями.
Докурив сигарету, она потушила её смачным плевком и бросила на пол. Потом подметёт. Улыбнувшись, расслабилась, растекаясь по простыне.
Ей нужен сон. Скоро понадобятся силы, чтобы снова наведаться в крайнее СВ. А пока слабо тряслись ноги и тело требовало перезагрузки. Женщину понять можно.
Мужчина в крайнем СВ лишь вздохнул. Значит, внимания на не званных гостей не обратит. В конце концов, кто может запретить людям ходить в туалет? Ещё одна естественная потребность, которую никто не в силах запретить.
Дверь в туалет захлопнулась, закрылась. Мужчина уже подумывал возобновить просмотр видео-выступления, но тут через стенку послышался звук.
– Папа, не надо.
Он раздался на грани слуха. Тоненький. Детский. Женский.
После чего оборвался резким мужским:
– Тихо.
Мужчина в купе отложил телефон и прислушался.
Толчки. Слабый стук. Ритмичный. Вскрики.
– Больно!
– Тихо… терпи, – послышалось ещё тише.
Мужчина ощутил, как непроизвольно сжимаются кулаки. Выглянул в коридор и быстро подошёл к двери туалета через стенку.
Дернул ручку. Закрыто.
– Занято, – донеслось оттуда. После чего послышалась возня, всхлипы.
Мужчина из крайнего купе заставил себя выйти из вагона и уткнуться лицом в стекло, считая столбы в тамбуре. Он смотрел, но не видел ничего перед собой. Всё от нервов, волнения.
Фонари, свет, стук сердца. Мир существует? Или уже нет?
Дверь за спиной открылась. Мужчина заставил себя не поворачиваться сразу. Сделал вид, что курит. Выждал несколько секунд.
Дверь снова хлопнула, соседняя, переходная.
Мужчина повернулся, подошёл и посмотрел в стекло двери-перегородки. Взгляд упал вслед спешащей паре по коридору: мужик лет сорока и ребенок лет семи-восьми. Девочка. С косичками. На щеке в свете подсветки мелькнула то ли слеза, то ли слюна, то ли ещё какая жидкость. Отсюда не разглядеть.
Родитель не дал рассмотреть важную деталь. Он дёрнул за дверь своего купе и затолкал уже не упирающуюся девчушку внутрь. После чего плотно закрыл дверь.
Не смотря на жару, мучитель скрывал важное. Эта большая и чёрная тайна оставалась внутри купе рядом с ним. Возможно, рядом с ничего не подозревающими людьми. Может, даже рядом с женой. Может, рядом с другим ребёнком.
Этого нельзя узнать, пока не наберёшься смелости и не войдёшь в купе. А там – вопросы, крики, драка. И… полное отрицание произошедшего.
Глядя им вслед, мужчина понял, что скрипит зубами. Стараясь не предпринимать поспешных решений, и унять гнев, он зашёл в туалет за уликами. Склонился над унитазом на корточки. На ободке ни следа мочи. Но большая белесая капля виднеется почти у самого края.
Не всё стёр!
– Сука, – обронил мужчина и быстро вернулся в родное СВ.
Там он склонился над спутником в стеклянных чёрных очках, приподнял их. Отсвет в окне обозначил открытые глаза. К этому не легко привыкнуть. Но так паж спит всегда.
Так выучил не он, но совсем другие люди в особых подразделениях.
– Тень, – произнес мужчина спутнику, и вернул очки на острый нос.
Они не от зрения. Носит, чтобы скрывать лицо. Не мелькать на камерах. Все что надо он и так видит.
Главное – быть незаметнее. Меньше деталей – больше скрытности.