"Сладострастие созданий смешано с горечью". Это верно. Но никому, кто утверждал это, не пришло в голову спросить себя, каковы корни этой горечи — общественные или биологические. Латинская фраза "Omni animal post coitum triste" ("Всякое животное печалится после соития") стала научной догмой. Следует знать, что такие слова, изреченные авторитетами, столь глубоко входят в мир чувств тех людей, которые с благоговением внемлют какому-нибудь Груберу, что они не только искажают собственные восприятия, противоречащие сказанному, но и, кроме того, затуманенные и одурманенные высокопарными фразами, отказываются от всякого самостоятельного мышления, которое их безошибочно привело бы к вопросу об общественной ситуации, в которой сладострастие должно смешиваться с горечью.
Надо попытаться возможно живее представить себя на месте некоего подростка, переживающего период полового созревания. Он читает, например, нижеследующий текст именитого сексолога Фюрбрингера: "Новые задачи ставит юношеский возраст перед врачебной оценкой венерических заболеваний с их опасностями ущерба, вызываемого обратным воздействием на общее состояние организма, а также инфекцией. Не является более тайной тот факт, что большинство молодых людей в наших культурных государствах вступают в половые связи уже до брака. Мы не высказывались по поводу вопроса, насколько и в каком объеме эти привычки должны быть терпимы, чтобы не сказать, одобрены (!!) обществом".
Юноша воспринимает следующие внушения:
1. Заключение врача, то есть нечто, вызывающее величайшее уважение у непрофессионала, гласит, что половой акт "вредит общему состоянию организма". Тот, кто видел, как молодые люди реагируют на подобные утверждения, как эти сентенции ввергают их в ад сексуального конфликта, в неврозы и ипохондрию, как в сочетании с детскими переживаниями эти фразы превращаются в повод для формирования невроза, согласится с нами, что против подобного рода «авторитетных» суждений надо не только протестовать, но и оказывать им практическое противодействие.
2. Врач констатирует, что половое сношение может привести к заражению. Грубер утверждает, что подозрительна всякая женщина, вступающая во вне- или добрачную половую связь. Можно было бы дать совет вступать в половые сношения только с тем, кто хорошо знаком или к кому питаешь нежные чувства. Можно, кроме того, договориться с партнером о соблюдении верности на то время, пока сохраняется связь, или о том, чтобы после полового акта с другим партнером на протяжении нескольких недель не иметь сношений с основным. Возможны были бы и другие советы. Что же в таком случае остается от ссылок на нравственность?
Поскольку Грубер, Фюрбрингер и другие исследователи, которым присущ подобный склад ума, рассматривают любую внебрачную половую жизнь через очки посетителя публичного дома, как когда-то сказал Энгельс, постольку они действуют вполне в духе реакционной сексуальной идеологии. Это тем более верно, если результатом их рассуждений оказываются следующие «нравственные» предостережения:
"Ввиду того, что проституция отвратительна и опасна, — пишет Грубер, — некоторые чувствуют искушение к поискам удовлетворения в так называемых «отношениях» до тех пор, пока не будут в состоянии заключить брак. Но им надо было бы усвоить следующее: такие отношения могли бы предоставить полную безопасность от заражения только в том случае, если один из их участников — девушка, до этих пор сохранявшая невинность, и если с обеих сторон строго соблюдается верность, ибо при нынешнем распространении венерических заболеваний всякие полигамные отношения, как уже подчеркивалось, в высшей степени опасны. Не приходится, однако, надеяться на верность девушки, которая с легким сердцем соглашается на такую связь, может быть, даже за вознаграждение, пусть и в сколь угодно завуалированной форме. Если она, что нередко бывает, уже переходила из рук в руки (!), то она будет едва ли менее опасна, чем та, которая открыто занимается проституцией. Молодому человеку, преисполненному стремления к высокому, следовало бы страшиться и того, что сожительство с девушкой, стоящей на низком уровне духовного и душевного развития, не понимающей его целей и знающей лишь примитивные удовольствия, может снизить его собственный культурный уровень. Такие "любовные отношения" означают гораздо большее душевное загрязнение, нежели эпизодическое посещение проституток — действие, являющееся, по сути, удовлетворением естественной потребности, вроде посещения общественной уборной".
Но чтобы с самого начала исключить выход, заключающийся в половом акте с "нетронутой девушкой", уже на следующей странице предлагается подлинный перл сексу-ально-моралистской мысли:
"Побудить к вступлению во временные "любовные отношения" порядочную девушку, которой присущ благородный образ мыслей, — безответственное начинание, если тот, кто это делает, отдает себе полный отчет относительно своих конечных намерений".
И далее:
"Я не хочу говорить о том, что уже лишение девственности как таковое приносит девушке ущерб, затрудняя ей последующее вступление в брак, так как мужчина, руководствуясь вполне верным инстинктом, предпочитает в качестве супруги женщину, не утратившую невинности (sic!).
Главное же в том, что утрата девственности не обходится без нанесения вреда или глубокой раны женской душе. Желание материнства является прирожденным для нормальной женщины. Половой акт делает ее полностью счастливой только в том случае, если он открывает ей надежду стать матерью. Тот, кто с помощью жалких приемов склоняет женщину к половому сношению, отнимает у нее момент высочайшего переживания счастья, который принес бы ей честный брак и первые поистине бесконечные объятия двух любящих существ".
Так в интересах сохранения института брака "делаются научные заключения". Половой акт осчастливит женщину только в том случае, если с ним будет связана перспектива стать матерью. Нам известно такое же мнение, являющееся результатом анализов фригидных женщин, отвергающих сексуальность. Как же на деле выглядят "первые поистине бесконечные объятия… в честном браке", мы узнаем в процессе лечения женщин, заболевших в "честном браке".
Кто лучше славного университетского профессора подходил бы для такого воздействия на массы с позиций сексуальной морали? Авторитарное общество весьма искусно в выборе своих проповедников.
Наиболее красноречивым примером опасного использования научного авторитета в интересах реакционной идеологии было утверждение Грубера о том, что воздержание совсем-де не вредно. Напротив, оно в высшей степени полезно, так как благодаря ему происходит всасывание семени, что означает "поступление белка". "И уж совершенно не следует думать о вредности удержания семени в теле, ведь семя не является вредным продуктом, не относится к числу отходов, образующихся в процессе обмена веществ, в отличие от мочи или экскрементов". Правда, у Грубера есть еще некоторые сомнения относительно возможности ничем не завершить эту бессмыслицу. Поэтому ниже мы читаем следующее:
"Так как всасывание семени полезно только в том случае, если его количество не превышает определенного предела, то можно было бы думать, что излишек может оказаться вредным. Опровергая эти возражения, надо обратить внимание на то, что природа благодаря непроизвольным ночным семяизвержениям — а это совершенно нормальное явление, если оно не происходит слишком часто, — заранее позаботилась о том, чтобы не было чрезмерного скопления семенной жидкости. Надо учесть также то, что выделение семени снижается само собой, если не используется сексуальный механизм. В этом смысле яички ведут себя точно так же, как и другие инструменты тела. Если они не используются, то уменьшается прилив крови к ним, а если уменьшается прилив крови, то снижается их питание и вся жизненная сила этих органов. (Выделено мной.) Это также предотвращает вред".
Эти рассуждения следует прочитать со всем вниманием, которого они заслуживают. То, что Грубер высказал здесь открыто и честно, содержится втайне в этической ориентации всей реакционной сексуальной науки. В интересах нравственного порядка, культуры, народа и государства пропагандируется атрофия сексуального аппарата. Если бы мы отважились бездоказательно утверждать нечто подобное, мы были бы недостойны взгляда ученого. То, о чем пишет Грубер, представляет собой ядро реакционной сексуальной идеологии — это сексуальная атрофия! После сказанного больше не приходится удивляться тому, что примерно 90 % женщин и 60 % мужчин страдают сексуальными расстройствами, а неврозы стали массовой проблемой.