— Прошлой ночью было очень хорошо, — вдруг тихо сказал он, его слова обвились вокруг сердца Гермионы, подобно лозе, притягивая ее ближе к нему, подчиняя его воле. — С тобой было так хорошо, что я чуть не лишился рассудка, но все равно чувствовал, какая ты нежная внутри. Если бы я смог подождать, ты бы кончила для меня? Скажи. Тебе было хорошо?
Он соскользнул со стула, подошел к ней, его голос снова соблазнял ее. Стоя перед Гермионой, он пил кофе, глядя на нее поверх края чашки.
Гермиона отпивала свой чай мелкими глотками, удерживая его на кончике языка, и наслаждаясь терпким вкусом. Она чувствовала, как жар заливает лицо, и проклинала свою светлую кожу, на которой даже легкий румянец сразу же становился заметным.
— Да, мне понравилось, — в конце концов, произнесла она прерывающимся голосом.
— Мы всегда были лучшими друзьями. Нас многое связывает. Воспоминания. Люди. Победа, — говорил он тихо, лаская её ладонь и смотря в глаза. — Мы всегда понимали друг друга с полуслова. Словно были единым целым. Если бы… — Гарри тяжело было задумываться о жизни без Джинни, но он признался: — Если бы тогда мы бы почувствовали влечение к друг другу, до Рона и Джинни, то были бы уже женаты. Признайся, мы всегда были идеальной парой.
— Пожалуй, — с трепетом в сердце прошептала она, соглашаясь с каждым словом.
— Я буду тебе хорошим мужем. Я никогда не буду надоедать тебе во время чтения, ведь я знаю, как за это можно огрести, — сказал он с усмешкой, заставляя Гермиону фыркнуть. — Я буду верен тебе, как Снейп был верен Дамблдору, как Беллатриса была верна Волдеморту. Я буду верен тебе так, как ты всегда была верна мне. Ответь мне…
Гермиона замерла в ожидании следующего вопроса.
— Ты ведь любишь меня, поэтому ты рассталась тогда с Роном, и все эти годы….
Гермиона покраснела и закрыла глаза от того, что её постыдная тайна была раскрыта, но его слова заставили её расслабится.
— Мне кажется, я всегда любил тебя, — он сжал округлость ее плеча, погладил тонкие косточки; затем намеренно скользнул рукой в ворот ее халата, завел пальцы под край ночной сорочки, лаская прохладные, восхитительно возвышающиеся изгибы ее груди. — Просто влюбленность в Джинни отвлекла меня. Я не жалею о браке с ней, но сейчас я хочу быть с тобой. Будь со мной, — прошептал он в самые губы и впился в них поцелуем, заставляя Гермиону простонать согласие.
Он вел нечестную игру: как она могла мыслить ясно, когда ее тело, сотворенное природой, чтобы отвечать на прикосновения любимого мужчины, требовало его ласк? Разум — отличная штука, но этой ночью Гермиона поняла, как мало она контролировала желания своего тела.
— Видишь, — дрожащим голосом пробормотал Гарри, зарываясь лицом в гладкий шелк ее волос. — Нам хорошо вместе. Чертовски хорошо.
Гермиона обняла его за спину. Свежий запах дождя смешивался с запахом его кожи, соблазняя ее, и она потерлась носом о впадину между шеей и плечом. Чем обернется их брак: раем или адом? Но сейчас, в объятиях Гарри, Гермионе нечего было просить у бога.
Его большие руки медленно двинулись вверх по ее спине, находя и лаская каждое ребро и позвонок.
— Скажи «да», малыш, — хрипло уговаривал он, впервые называя ее так ласково, и Гермиона растаяла, мгновенно ослабев. — Я хочу тебя; я всегда хотел тебя, все эти годы. Я бы никогда не стал изменять Джинни, я слишком ее любил. Но я всегда тебя хотел, и Джинни больше не стоит между нами. Думаю… думаю, ей бы понравилось, что мы заботимся друг о друге.
Гарри посадил Гермиону на столешницу и распахнул халат, открывая совершенное обнаженное тело.
— Скажи, что согласна, — соблазнял он, усаживаясь перед ней на колени и раздвигая стройные ноги.
Гермиона уже давно была на все согласна, но от действий Гарри не могла произнести ни слова. Сейчас она хотела его внутри, хотела пламени, которое только коснулось её вчера ночью. Она потянулась к волосам Гарри и потянула его наверх.
— Ты знал, что я соглашусь. Не медли, возьми меня.
Наверное стоило подумать о состоянии Гермионы с прошлой ночи, но он хотел скорее закрепить её согласие и знал, что больше не будет произносить защитное заклинание. Если суждено появится на свет следующему Поттеру, он был к этому готов.
С этими мыслями он, не отрывая взгляда от Гермионы, расстегивал свой ремень на джинсах. Гермиона облизнула пересохшие губы и потянулась к готовому к проникновению члену, но Гарри отвел её руку со словами:
— У нас еще будет время. Много времени.
Он обхватил её лицо руками и мягко коснулся губ, медленно проникая между влажных створок, от чего оба вздрогнули и Гарри простонал:
— Ты моя, ты всегда была моей, Гермиона.
========== Доверившись своей судьбе ==========
— Где мы с тобой встретимся? — спросил Рон, слегка ошалелым взглядом оглядывая новую огромную гостиницу, построенную на Диагон-аллее, прямо возле “Дырявого котла”. — Нет, это ж надо было такую махину отгрохать, — пробормотал он про себя и посмотрел на Гермиону. — Я пару часов побуду у Джорджа, а потом мы с тобой там пообедаем. Если нас пустят.
— Пустят, это здание уникальной архитектуры, стиля модерн, а зачарованные стекла привезены из самой Индии, — тоном учителя проговорила Гермиона, стараясь не смотреть на Рона. Его приставания в доме ее родителей до сих вызывали неприятную дрожь по телу. Неужели она когда-то думала, что любит его? Главное, что так думал Гарри. Гарри. Вот о ком размышлять Гермионе хотелось меньше всего.
— Ведь ты больше не сердишься на меня, правда? — вопрос Рона прозвучал виновато, и было очевидно, для него важно знать, что он прощен.
Рон ожидал от нее того, что Гермиона отдать была не в силах. Свое сердце и тело она подарила Гарри в ту студеную ночь в палатке, когда весь мир словно перестал для них существовать, а он…
— Я и не сердилась на тебя, Рон, — как она могла сердиться на него, если все, что произошло, было отнюдь не его виной? Это была ее вина, это она окончательно запуталась в туго затянутом клубке взаимоисключающих эмоций.
Рон чмокнул ее в щеку и ретировался в магазин Всевозможных Вредилок братьев Уизли. Гермиона по инерции заходила то в один, то в другой магазин, сначала в маггловской части Лондона, потом в магической, стараясь отвлечься от назойливых мыслей о Гарри. О его благородстве, о котором ходили легенды, и от которого ее тошнило. Самым странным было то, что эти мысли не приходили ей в голову во время битвы за Хогвартс, куда там. Но после того, как Гарри не отреагировал на то, что Рон поцеловал ее, словно так было и надо, она поняла, что он просто решил уйти в сторону, позабыв о времени, проведенном с ней.
Гермиона подошла к новой гостинице за двадцать минут до назначенного времени. В вестибюле стояли маггловские игровые автоматы, привлекая всеобщее внимание детей волшебников. В холле раздавался треск опускаемых рычагов «одноруких бандитов», жужжание вращающихся колес и изредка звонки, возвещавшие о долгожданном выигрыше, сопровождавшиеся звоном монет в стальном лотке.
Вид окружающей ее обстановки и доносившиеся до ее слуха звуки были слишком привычными, чтобы привлечь внимание Гермионы. Она не спеша прошла мимо ряда мерцающих огнями автоматов и поднялась по ступеням невысокой лестницы, чтобы посмотреть вниз на волшебников, озирающихся по сторонам и, наверное, не верящих, что наступило мирное время — обеспеченное Гарри Поттером. Гермиона прошла в ресторан. Жаждущая отобедать публика уже начинала собираться, но зал еще был полупустой, и она без труда выбрала свободную кабинку, в которой можно было спокойно посидеть, дожидаясь прихода Рона. Неожиданно ее внимание привлекла поднятая над одним из столиков рука.
— Иди к нам, Гермиона, — позвала ее Луна Лавгуд, сидевшая за одним из столиков неподалеку.
— Я бы с удовольствием, но вот-вот должен подойти Рон. Мы собирались вместе пообедать, — Гермиона все же встала со своего места и подошла к странноватой девочке, которую не очень любила в школе, но с которой сблизилась за время войны. — Вот не ожидала тебя здесь встретить. А, и Невилл здесь?