— Для человека, которого считают лучшим другом Гермионы, а возможно, и любовником — Гарри широко раскрыл глаза. О такой версии он ещё не слышал, — вы решительно мало знаете о хороших манерах.
Девушка прошла вперёд, закрыв за собой дверь, и, не спросив позволения, села в синее вельветовое кресло напротив его стола у окна, за которым уже бушевала настоящая буря, такая же, как и в душе Гарри. Решительно эта дамочка бесила его и ничего общего с Гермионой — его лучшим другом — не имела.
— И я не собираюсь никем притворяться, — она изящно взмахнула палочкой, и на столе появились чашки с дымящимся кофе, сливки и сахар. Она левитировала себе чашку и кивнула на другую.
Она делала всё так, словно была здесь хозяйкой, а Гарри пришёл к ней на приём, так высокомерно она себя ставила.
— Кем вы работаете? — не удержался он от вопроса.
Она отпила горького напитка и с мимолётной улыбкой посмотрела на Гарри.
— А кем бы работала ваша подруга через одиннадцать лет?
Гарри вновь был ошарашен вопросом и взбесился от этого. Его давно ничего уже не могло удивить.
— Мы можем долго обсуждать, кем была моя подруга, но вы — точно не она. Может быть, закончим, я бы хотел попасть сегодня домой, — на самом деле, нет конечно, его ждал пустой и холодный дом.
— Ответьте на вопрос, пожалуйста. Мне просто интересно, насколько хорошо вы её знали.
Гарри помолчал, наконец-то сел и ответил с мечтательной улыбкой:
— Наверняка была бы начальником отдела по защите домовых эльфов в Министерстве. Она очень за них переживала.
Девушка, внимательно слушавшая ответ, снова отпила кофе, поставила чашку на стол и откинулась в кресле, словно Гарри перестал представлять для неё интерес.
— Но я если я правильно помню рассказ Крама, это не было мечтой её жизни. Она занималась эльфами в надежде изменить ситуацию именно в Хогвартсе и как-то отвлечь вас от тяжелых испытаний Турнира.
— Что? Да при чем здесь Крам?
— При том, мистер Поттер, что вы, очевидно, совсем не знали свою подругу, и это одна из причин, по которой не смогли её отыскать.
— Я знал Гермиону! — воскликнул Гарри. — Она была моим лучшим другом.
— Не горячитесь, я делаю выводы из ваших слов. Очевидно же, что с Виктором она была откровеннее, чем с вами, очевидно, боясь затронуть вашу ранимую душу…
— Что вы…
— А вы знаете, кого любила Гермиона? С кем хотела быть? — перебила она Гарри.
— С Роном, естественно.
— Вы так думаете? — усмехнулась она. — Он, кстати, искал её?
Гарри замялся. Рон помогал ему, но очень недолго, что вбило большой клин между друзьями.
— Искал, — твердо произнес он полуправду. — Так всё-таки при чем тут Крам и кто вы такая? И я надеюсь, что после всего вышесказанного вы не будете утверждать, что вы — Гермиона Грейнджер.
— Буду, конечно.
Она поставила чашку на стол, спокойно открыла свою сумочку, выглядящую так же дорого, как и она сама, и протянула ему паспорт. На мгновение их пальцы соприкоснулись, и Гарри почувствовал в них покалывание, отдающиеся пульсацией во всём теле. Она же просто отвела взгляд.
Гарри открыл паспорт и быстро закрыл.
— Точно такой же, как и у других. Причём чаще всего документы даже не поддельные.
— Думаю, за ту сумму, которую вы назначили, можно и постараться, — кивнула Гермиона и снова села, забрав со стола паспорт. — Виктор нашёл меня в Америке, в исследовательском центре, в котором я работаю. Случайно, конечно. Мы занимались одной разработкой для квиддича, а ему, как тренеру лучшей в мире команды, — это было интересно.
— Гермиона не любила квиддич и считала его бесполезным.
— И я полностью с ней согласна. Сюда же я приехала выяснить, кто такая Гермиона Грейнджер и есть ли у нас с ней что-то общее.
— О чём вы, чёрт возьми, говорите!
— Я помню только последние одиннадцать лет своей жизни, — прозвучал её голос громко, как раскат грома в тишине кабинета.
Гарри замер, поперхнулся, а потом откровенно рассмеялся. Такого он точно не ожидал.
— Очень оригинально, такого ещё не было. И как же мы с вами тогда выясним, настоящая ли вы Гермиона?
— Все по вашей стандартной схеме, я полагаю. Кровь, сыворотка правды, родители, мистер Уизли, Хогвартс, что ещё вы обычно придумываете. А я постараюсь что-нибудь вспомнить и понять, куда же делась огромная часть моей жизни.
— Сейчас вы ещё скажете, что деньги вам не нужны.
— Деньги лишними не бывают, — ответила она совершенно искренне, — но не они моя цель. Я достаточно хорошо зарабатываю. И, судя по вашим влажным взглядам, вы заметили, как я одета.
Гарри вновь рассмеялся, совершенно не веря этой наглой и коварной особе, но она вызвала в нем интерес и острое любопытство, то, чего он не испытывал уже много лет. Он был весь в предвкушении от разоблачения очередной самозванки и подспудного желания трахнуть её прямо на этом столе, закинув её ноги себе на плечи. Ведь оказалось, что общего с подругой у неё ничего нет, а значит, и угрызений совести он не испытает. После того, как он услышал разговор Джинни с матерью, он понял, что сам никого не интересует. Только его счет в банке и подвиги, которые без Гермионы он бы и не совершил.
Гарри поднялся и предложил пройти за дверь для анализа крови, в которую она вошла с совершенно непроницаемым лицом.
***Спустя два месяца***
Только бы никого не встретить. Узкая тропинка извивалась, кружила между деревьями, кустами азалий, с которых уже облетели цветы, зарослями сладко пахнущей жимолости.
«Ничего страшного, — говорила себе мысленно Гермиона, — неторопливая вечерняя прогулка». Заодно и охладится. Погода на острове словно приветствует её, привыкшую к жаре.
В лесу действительно было прохладно, однако взобравшись на вершину холма, Гермиона была вынуждена остановиться, чтобы перевести дыхание. Нет, сельских жителей она не встретила, слишком поздно. Для них такая прогулка — сущий пустяк, в Годриковой лощине никто не пользуется аппарацией. Неудивительно, что Гарри в такой хорошей форме.
Гермиона откинула влажные волосы назад. Зачем она это делает?.. Как это всё глупо. Просто идиотизм какой-то. Если хочется посмотреть на тот самый дом, почему бы не отправиться туда при дневном свете? А если захотелось увидеть… что-то ещё… В общем, невероятно глупо.
— Гермиона, ты идиотка, — произнесла она вслух, обращаясь к кусту дикой розы, обвившемуся вокруг клёна. — Точно, самая настоящая идиотка.
Тропинка сделала резкий поворот, и Гермиона вышла к широкому неторопливому ручью, через который был перекинут узкий мостик. Дойдя до середины мостика, она остановилась, глядя вниз на воду. Сюда, в гущу леса, лунный свет почти не проникал, поэтому вода казалась чёрной.
Гермиона вздрогнула, сама не зная от чего, и поспешно прошла до конца мостика.
Там, на расстоянии нескольких ярдов чуть в стороне от тропинки, виднелась островерхая крыша оранжереи. Гермиона не стала сворачивать с тропинки, чтобы получше её разглядеть. Просто остановилась на несколько минут, рассматривая небольшое деревянное сооружение. Дом стоял на поляне и лунный свет, проникавший сюда, чётко вырисовывал очертания крыши. Удивительная сила присутствовала в Гарри, если он сумел перенести дом своих родителей на отдельную от деревни площадку. Судя по дневникам Гермионы, которые она отыскала по подсказкам, та видела его полностью разрушенным. А сейчас он стоял полностью восстановленный, прекрасный в своей благородной старине.
Облитый ярким светом луны, дом казался не менее прекрасным, чем дом её родителей, в котором её сразу приняли как родную, словно почувствовали свою кровь. Гарри не поверил и в это. Спустя два месяца после ответов на все вопросы и даже встречи с Хогвартсом, он словно отрицал саму возможность появления в его жизни прежней подруги. И даже дневники, которые отдала мать Гермионы, не убедили его.
— Гарри, я верю ей. Почему ты не можешь?
— Потеря памяти, серьезно? Как это возможно?