Сам Вадим ещё не решил, в какой институт он будет поступать, а до будущих вступительных экзаменов отец устроил его на работу в свой институт. В новом коллективе Вадим тоже держался особняком, почти ни с кем не общался. Но через некоторое время подошел к одной из сотрудниц и заявил: «Вы женщина, а я мужчина. Я хочу вас, а вы меня. Зачем лишние слова?»
Женщина растерялась и не нашлась, что сказать, но категорически отвергла высказанное без обиняков предложение Вадима стать его любовницей. Она училась с отцом Вадима на одном курсе, то есть, годилась Вадиму в матери, и поэтому решилась поговорить с его отцом на правах старой приятельницы. Она рассказала об этом разговоре его отцу, посоветовав проконсультировать сына у психиатра, поскольку тот явно «со странностями».
Отец Вадима долго сомневался, советовался с женой. Та была категорически против, так как не видела никаких странностей в поведении сына. Но отец все же решился и уговорил сына пойти вместе с ним на консультацию. К его удивлению, Вадим охотно согласился и даже обрадовался, сказав, что давно уже хотел поговорить с психиатром.
Во время консультации в беседе закрыт, формален, о себе почти ничего не рассказывает, сведения, в основном, со слов отца. От расспросов о себе отмахивается: «Это все неинтересно, давайте лучше поговорим о психиатрии. Наконец я понял, что меня интересует и кем мне нужно стать». Когда я пыталась отсоветовать ему быть психиатром, высокомерно спросил: «Это почему же?»
В дальнейшем приходил неоднократно, но уже без отца. Кое-что рассказал о себе. Сказал, что влечения к женщинам совершенно не испытывает, они его интересуют больше с научной точки зрения, как «биологический подвид», — так он выразился, а половой акт его интересовал тоже преимущественно с биологической точки зрения.
Надеюсь, что мне удалось отговорить его стать психиатром, но если же нет, то мне жаль его будущих пациентов. У многих людей с психическими отклонениями существует определенный тропизм — то есть, тяготение к психиатрии. Они читают учебники по психиатрии, любят беседовать на эту тему, а поверхностно овладев кое-какими знаниями в этой области, вступают в дискуссии даже с профессионалами, отстаивая свою точку зрения, чаще всего совершенно абсурдную. К сожалению, переубедить шизоидных психопатов практически невозможно.
У многих людей, страдающих шизоидной психопатией, их внешнее безразличие к сексуальным отношениям сочетается с различными сексуальными отклонениями и сексуальными извращениями (перверзиями). Сексуальная активность шизоидных психопатов может проявляться в самых грубых, противоестественных формах.
У больных истерической психопатией затруднение в общении связано с их амбициозностью, повышенной самооценкой и переоценкой собственных способностей, патологическим фантазированием и лживостью, претензией на лидерство без достаточных для этого оснований, что приводит к частым конфликтам со сверстниками и вследствие этого — к нарушениям межличностных взаимоотношений.
При выраженных истерических проявлениях психопат ни в ком не находит понимания, за исключением родителей. Сверстники не любят истерика, смеются над ним и его нелепым поведением, фантазиями, которые другие ребята считают обыкновенным враньем. Истерикам часто дают обидные прозвища, и все их избегают. Девочки тоже их презирают, и истерик в коллективе может остаться в гордом одиночестве.
Из-за высокого уровня притязаний и яркого фантазирования у больных истерической психопатией возникают тенденции, оторванные от реальности. Попытки истерических психопатов реализовать эти тенденции приводят к конфликтам — и внутренним, и с объектом влечения. Могут быть метания от объекта к объекту, «непризнанность», несоответствие претензий психопата ответной реакции объекта влечения.
Аркадий 3. 20 лет. Образование среднее, лаборант. Не женат.
С детства капризный, избалованный, не привык ни с кем считаться. Со сверстниками вел себя высокомерно, считал себя гораздо умнее всех.
Детские учреждения не посещал, до 7 лет воспитывался бабушкой, которая в нем «души не чаяла», все позволяла и всю свою пенсию тратила на игрушки и сладости для любимого внука. Получив новую игрушку, уже через несколько дней терял к ней интерес, ломал её или забрасывал и требовал новых.