до сегодняшнего вечера, — запротестовала она.
— Да, но я видел тебя на экране телефона, когда ты давала мне задания. Ты выглядела
такой серьезной, такой испуганной. Практически такой же потерянной, как и я. — Он
склонился над ней и прикусил за выпирающие тазобедренные косточки, отчего она
вздрогнула. — Поэтому я хотел тебя. Каждый раз, как ты посылала к моей двери одну
из этих гребаных шлюх, чтобы «взять под контроль мой стресс» после очередной
миссии, я, твою мать, представлял, что это ты. Я задавался вопросом, чтобы ты
сказала, придя ко мне, чтобы ты почувствовала при моем прикосновении.
Фантазировал, насколько сладким окажется твоё влажное лоно на вкус, когда я,
наконец, тебя попробую... И сейчас у меня появился шанс узнать это.
Анди не могла в это поверить.
— Ты фантазировал о... о...
— О том, чтобы пировать на твоем маленьком горячем лоне, дорогая. — Он
улыбнулся ей, его глаза по-прежнему были затуманены похотью. — О том, как твои
нежные бедра обернутся вокруг моей головы, пока я буду трахать тебя языком, о том, как ты будешь стонать и колотить меня, кончая мне на лицо... О да, я фантазировал
обо всем этом. И теперь я собираюсь воплотить в жизнь свои фантазии. Поэтому
расслабься и дай мне тебя попробовать. Хорошо?
Энди поняла, что он не просит разрешения. Он просто рассказывает, как всё будет
происходить. Она ничего не могла поделать, лишь расслабиться и открыться для него, ей ничего не оставалось, кроме как раздвинуть для него бедра и принять ласку его рта, его язык — в лоно.
«Отлично, по крайней мере, я знаю, что он действительно хочет сделать это».
Осознание того, что он и правда жаждал попробовать её, что на самом деле
фантазировал об этом многие месяцы, помогло ей расслабиться. Для Мэтта это не
долг, а удовольствие. Со вздохом, больше напоминающим стон, она полностью
расслабила бедра и впустила его.
Мэтт поцеловал её холмик и прижался губами к складочкам.
— Такое милое маленькое лоно, — прошептал он про себя. — Такое нежное и
влажное. — Он нежно раздвинул набухшие внешние губки и оставил ещё один
поцелуй внутри на опухших внутренних складочках.
Энди прикусила, губу пытаясь заглушить стон.
«Боже, он целовал её естество так же, как целовал рот!»
Она не могла поверить в его терпение и настойчивость. Её руки, казалось, сами по
себе опустились вниз. Энди зарылась пальцами в его короткие черные волосы.
Мэтт заметил её осторожные прикосновения и улыбнулся.
— Всё верно, солнышко. Просто расслабься и дай мне вкусить тебя. Откройся и
позволь мне войти языком в твое нежное маленькое лоно. — Он ртом прижался к ней
ещё ниже. Всосал чувствительный бутон клитора между губами, начал сладкую пытку
языком.
Энди ничего не могла с собой поделать. Она приподнялась вверх, бесстыдно
прижавшись истекающими влагой складочками к его рту, и он отреагировал,
подхватил руками за попку и, сжав ягодицы, удерживал Энди на месте, вылизывая, посасывая и пируя на её естестве.
— Боже! Ох, боже, ох, боже, ох, боже... — Энди поняла, что стонет вслух, но не могла
остановиться, она ощущала эйфорию, которая вновь зарождалась в её теле. Грубая
щетина на его щеках царапала внутреннюю поверхность её бедер. Энди
почувствовала, как он прижался к ней сильнее и скользнул ртом вниз.
Он устроил её поудобнее, открывая ещё больший доступ к лону. А затем Энди
почувствовала, как Мэтт входит в неё языком, настолько глубоко проникая в узкое
влагалище, будто желает достать до её души. Энди ахнула и сжала пальцы в его
волосах, борясь с желанием закричать. Она никогда не испытывала ничего столь же
эротичного, как ласки Мэтта языком, то, как он открывает её, проникает глубоко
внутрь. И Мэтт очевидно наслаждался этим, притягивая к себе ещё сильнее, зарываясь
лицом между её бедер. Он даже, казалось, не возражал, что она дергала его за волосы.
Ощущение его рта на ней, его языка внутри неё наконец подняло Энди на гребень
удовольствия. Она застонала от нахлынувшего на неё второго оргазма, сильнее
прижалась к его губам, желая заполучить в себя ещё больше его языка.
«Боже, это так хорошо».
Она никогда не думала, что подобные ласки могут принести что-то ещё, кроме
мучительного смущения, но каким-то образом с Мэттом всё оказалось естественно, обалденно... невероятно.
К тому времени, как он перестал облизывать и посасывать припухшие лепестки, Энди