Пока составлялись описи и протоколы, со стороны Черемушкинского рынка подъехал «мерседес» ГАИ.
— Что у вас тут происходит? — осведомился, приспустив стекло, капитан с глубоким шрамом поперек лба. Он успел увидеть, как парни в масках и камуфляже затолкнули в «рафик» какого-то гражданина довольно плотной комплекции. Возле служебной «Волги» с мигалкой, зажавшей «додж» мышиного цвета спереди, спокойно покуривал мужчина в легоньком пиджачке с короткими рукавами. Глаз у гаишника был наметанный.
— Дуй отсюда, сосед, — посоветовал полковник Томилин, показав служебное удостоверение.
— Кого берете, чекисты?
— Нарушителей правил дорожного движения. Давай, проезжай.
— Тогда желаю успеха, — капитан с минуту понаблюдал за тем, как умело и быстро курочат «додж», и дал крутой разворот. Все ясно: наркотики!
Контейнеры, похожие на газовые баллоны, продемонстрировали понятым, охотно принявшим на веру объяснения дозиметриста. Стрелка счетчика заряженных частиц слегка отклонилась вправо, цифры на экране запрыгали, но итоговый показатель оставался в границах фона.
— Прибор указывает на повышенную радиацию, — дозиметрист взял грех на душу. Он впервые видел упаковку с такой непроницаемой изоляцией.
Старики послушно закивали и вывели подписи в нужных местах.
Операция была закончена. Оставалось привинтить фальшивый поддон и поставить заднее сиденье.
Никто и глазом моргнуть не успел, как из-за угла выскочил «форд» патрульно-постовой службы и, не сбавляя скорости, протаранил «рафик». На асфальт ледяной крошкой посыпались стекла. Удар был нанесен настолько умело, что «форд» практически не пострадал, отделавшись смятым крылом и вдавленным бампером, из него выскочили двое в милицейской форме и открыли прицельный огонь по окнам «рафика», где вместе с задержанными уже сидела вся группа захвата. Просвистав над ухом Торбы, пуля врезалась в плечо офицера, который, матерясь на чем свет стоит, размахивал удостоверением федеральной службы.
Остальные, недолго думая, выхватили свои «пушки» и устроили беспорядочную пальбу. Можно лишь удивляться, почему профессионалы, привыкшие посылать пули точно в десятку, так опростоволосились. Прячась за машиной, милиционеры не давали им поднять головы. Впрочем, и действия нападавших вызывали недоумение. Едва ли они надеялись отбить арестованных столь малыми силами. Вероятно, в их задачу входило убрать свидетелей, потому что больше всего пулевых дыр пришлось как раз на те места, где сидели, а после лежали ничком, невредимый Торба и мертвый Голобабенко с пулей в черепе.
Впрочем, эти вопросы возникнут потом, когда начнется, но будет спущено на тормозах расследование. Пока же, истратив боезапас, блюстители порядка вскочили в свою покалеченную иномарку — подарок мэрии — и поспешили скрыться.
Телекамера на чердаке не переставала писать на пленку головокружительные повороты драматического сюжета.
Очевидный идиотизм эскапады лишь усугублял самые мрачные подозрения. Перестрелка между милицией и контрразведкой никак не могла пройти незамеченной. В этом отдавали себе отчет обе стороны. Доблестный экипаж «форда», принадлежавшего третьему патрульно-постовому полку, удостоился чести предстать перед очами начальника ГАИ. Инспектор и сопровождавший его стажер дали случившемуся не слишком убедительное объяснение.
— У тоамвайного круга нас остановил какой-то гражданин, — нес очевидную околесицу инспектор в звании старшего лейтенанта. — Он был взволнован и просил разобраться. Говорил, что видел на Профсоюзной бандитскую группировку. Я попросил его сесть в машину, чтобы, значит, показать, где это было, но он отказался. «Боюсь, — говорит, — не хочу заработать пулю». Мы, конечно, не стали настаивать и поехали на Профсоюзную. Там действительно действовали вооруженные люди в штатском и камуфляже. Обстановка сильно напоминала вооруженное нападение с похищением. Мы вышли из машины, чтобы выяснить обстановку. Когда ихний начальник показал удостоверение, я извинился, сказал, что все в полном порядке, но тут мой напарник, парень молодой, неопытный, одно слово — стажер, случайно произвел неосторожный выстрел, что сразу вызвало ответный огонь. Они стреляли на поражение, а мы только отстреливались, как говорится, в белый свет. Едва ноги унесли.