-Но это из-за меня! – поспешил оправдаться он.
Внезапно, дверь в комнату распахнулась. В проёме, словно Мефистофель нарисовался Давид, а за его спиной, на коленях прикрывая лицо, стояла Аня, рядом с которой на стуле сидел Порфирий.
-О, Михаил! Заходи! – с всё той же, теперь уже не располагающей, а весьма подлой и лицемерной улыбкой настоятель пригласил его к ним.
Полицейский, вспомнив, кого он играет, покорно вошёл внутрь.
-Расскажи-ка нам, Миша, что ты вчера ночью делал в комнате у Анечки? – полицейский изо всех сил сдерживался, чтоб не зарядить ногой в его раздражающую улыбку.
-Так вон, кровать попросила переставить. Из окна ведь дует. А что?
-Только тебя попросила?
-Ну, да. Хотя, не мешало б ещё кого-то позвать. Кровать, ведь, дубовая. Я чуть спину не надорвал. – он понимал, что в данной ситуации будет лучше для всех, если он включит дурачка.
-Да уж, вижу, кровать и вправду стояла иначе. – наконец заметил он. – Ну, переставил ты её, и что потом?
-А потом Алёшка подошёл. Ну, тот который…
-Я понял. И что? – Василий всё это время молча стоял у входа и наблюдал за происходящим.
-И я попросил его, чтоб он Ане окно утеплил. Дует ведь. Заболеет ещё, не приведи Господь.
-Ну, хорошо. А почему соседа с собой не взял? А? Васёк? Почему ж не помог товарищу? – он перевёл взгляд на худощавую низкорослую фигуру у стены.
-Он был со мной. – в разговор вмешался обычно молчаливый Давид.
-А, точно. И Паша тоже? – уточнил Порфирий.
-Да.
-Ну, тогда понятно. С Артёмки грузчик такой себе, а Дмитрию Ивановичу с его спиной не хватало ещё тяжести поднимать. Ладно, Анюта, вставай. Так и быть, погорячился я. Но всё равно, молиться тебе нужно чаще. Ты давно уже не заходила ко мне на исповедь.
Девушка, вытирая слёзы, встала с колен и, не поднимая взгляда, уселась на кровать.
-Хорошо. – проведя рукой по носу ответила она.
-Вот и умница. Ладно, коль все передохнули, отправляйтесь обратно в сад. Нельзя, чтоб плоды сгнили. Всё-таки, это наш с вами хлеб. Вася, тебя это тоже касается.
-Дык, я вон как раз переодеться шёл, и тогда сразу к братьям.
-Молодец. Все молодцы. Все вы у меня хорошие дети. И пусть хранит вас Бог.
«Парафин», как его звал один из местных, вертясь по комнате как юла, вышел в сопровождении своего двухметрового пса. За ними последовал Вася. Миша, задержавшись, присел рядом с ней и попытался успокоить.
-Извини, я не хотел, чтоб так получилось. – в данный момент он был серьёзен как никогда.
-Ничего страшного. – она резко встала и нервным движением распахнула дверь. – Извини, но мне нужно переодеться и продолжать работать. Прошу покинуть мою комнату.
Ей было стыдно за то, чего она не делала. Стараясь поскорее избавиться от него, она уставилась в пол, не пытаясь в этот раз заглянуть ему в глаза. Поняв, что ей сейчас лучше побыть одной, Лисовой удалился к Василию, хотя внутри его до сих пор грызло чувство вины, пусть до конца и не понятно за что. Возможно, это просто неприятный осадок от произошедшего. По крайней мере, теперь он убедился в словах Павла, что Порфирий способен на жестокость, и делает это он руками «Царя». Вот бы ещё узнать, за что этот Давид сидел.
Другой вопрос: как настоятель узнал, что вчера ночью Лисовой был у неё в комнате? От пришёдшей в голову мысли Миша замер на месте.
Тот парень, что подглядывал за ними в коридоре. Точно! Это он – тот самый крысёныш и стукач. Алёша, не смотря на инфантилизм, наверняка, не стал бы распускать порочащие слухи о близкой подруге. А вот этот носитель жидких усов, похоже, имеет длинный язык. Что ж, по крайней мере, теперь понятно, при ком не стоит болтать лишнего.
Открыв дверь в комнату, Михаил застал там Давида, общающегося с Василием.
-Нужно всё поскорее собрать. Так что сегодня после молитвы я тебя жду.
Увидев второго жителя данных апартаментов, Давид резко развернулся и собрался уходить, на что Миша лишь учтиво отошёл в сторону.
-О чём рассказывает? – поинтересовался он об их беседе.
-Об урожае. – наотмашь ответил тот.
-Понятно. Слушай, это здесь со всеми так? – спросил он по поводу произошедшего.
-Да, нет. Только с теми, кто неподобающе себя ведёт. Сам понимаешь, дисциплина. Но, если вести себя тихо, лишний раз не высовываться и делать, что говорят, то, как я уже говорил, не жизнь, а санаторий. Во всём свои плюсы и свои минусы.
«Авторитарный режим» - в голове у полицейского всплыла ассоциация.
-То есть, если я где-нибудь остограмлюсь – со мной тоже так?
-Опять ты за своё. – повёл рукой Вася.
-Да, ты видишь, как меня трухает? – он продемонстрировал дрожащие пальцы.
-Да, знаю. Ничего, брат. Через недельку-другую тебя попустит. Главное, дать этому яду выйти из твоей крови, а дальше легче будет.