Глава 9
Ветер слезил глаза, гудел в ушах. Хотелось пробежать всю степь, проникнуть через нее в какое-то новое пространство. Но метров через сто я остановился, огляделся по сторонам и зашагал назад, к костру.
Час прошел. Все снова собрались у костра.
– Пусть этот час останется с вами. – Прервал общее молчание Давид, – мы ничего не будем говорить о том, что происходило в течение этого времени.
– Но зачем нужно было ругаться? – В глазах Виталика стояли слезы. Сергей подошел к нему и обнял за плечи. Виталик посмотрел Сергею в глаза и тоже его обнял.
– Как вы думаете: Бог ругается? – Спросил Давид.
– Нет наверное, – ответила Айгуль.
– А стихийные бедствия, ураганы, войны, насилие? Разве это не похоже на его ругань в адрес человечества?
Девушки понимающе закивали головами.
– На самом деле я думаю, что не похоже, – рассмеялся Давид. – Мне кажется, что Бог должен ругаться так же, как делает все остальное – с любовью. Нам тоже нужно учиться ругать, любя. Чтобы в потоке вашей ругани была большая любовь. И сам поток должен быть мощным… – Он на секунду задумался, – ругань, нежные слова… Ненависть, любовь… Это только два образа одного и того же. Два проявления вселенской иллюзии. Проявляемой через нас с вами, наше восприятие, эго. Эго, которое, по сути, даже не наше, а навязанное нам окружающим социумом, воспитанием. Можно сказать, что эго – это не мы, а это наше отражение окружающего мира. Чтобы постичь суть, постичь Бога, нужно жить не отражением, а жить собой, постичь свое истинное «Я». Только оно может увидеть Бога. Нужно избавиться от иллюзий. А от иллюзий мы не сможем избавиться, пока не избавимся от эго. Когда тебе трудно ругаться – на самом деле это не тебе трудно ругаться, а твоему эго, которое привыкло поступать так, как принято в обществе. Где ругаться, в общем-то не принято… Ну все, – Давид положил руки на колени, – больше ни слова. А то своей пустой болтовней я разрушаю тот час молчания, который должен остаться с вами. Иншалла! Давайте печь картошку и рассказывать анекдоты и страшные истории.
Стемнело. Анекдоты и страшилки почему-то не рассказывались. Давид вспомнил пару смешных историй из жизни, Айгуль – несколько анекдотов, и на этом все закончилось. Оля лежала на каремате и смотрела на звезды. Сергей и Виталик сидели, прижавшись друг к другу, и безразлично наблюдали за всполохами огня. Айгуль, приобняв Давида, положила голову ему на плечо и закрыла глаза.
– Спутник, – тихо сказала Оля.
Остальные послушно подняли головы. Мерцающая точка быстро летела меж неподвижных звезд.
– Телекоммуникационный. На малой орбите летит, – заметил Давид.
Ветер ослабел, стал прохладнее, но в то же время мягче и словно нежнее. Вокруг стояла непроницаемая темнота. Ни огней какой-нибудь деревни вдали, ни отсветов, ни оттенков. Чернота, из которой приходил ветер, и в которую уходил. Послышался отдаленный вой. Мы переглянулись.
– Волки, – подтвердила Айгуль.
– Н-не опасно? – поежился Сергей.
– На огонь они не пойдут… На крайний случай у нас ружье есть.
– Как по-казахски «волк»? – Спросил я.
– Каскыр. – ответила Айгуль. – У меня парень был, звали Оскар, а кличка – «Каскыр».
– Злой, как волк? – Натужно усмехнулся Виталик.
– Смотря к кому… – Задумчиво проговорила Айгуль, – Мне, наоборот, «Порш» подарил.
– Круто… Почему вы разошлись?
– Ревнивый был очень… – Улыбнулась Айгуль.
Все снова замолчали. Неожиданно далеко в степи показались блуждающие огни, и через некоторое время послышались глухие звуки выстрелов.
– Что это? – С тревогой в голосе спросил Сергей.
– Ночная охота на сайгаков, – пояснила Айгуль. – Гоняют на джипаках по степи и стреляют из окон.
– Ни фига же не видно…
– Тем интереснее. Стреляют в тех, кто попадает в свет фар.
– А подбирать подстреленных?
– Это не так уж и важно…
Огни то немного приближались, то удалялись, и вскоре исчезли совсем.
– Ладно, я спать, – поднялся с земли Сергей.
– Всем пора уже, наверное. Завтра нелегкий день… – Согласился Давид.