– Значит, не убьешь. – Улыбнулся Давид.
– Откуда твой Каскыр с этим Алексеем знаком? – Тихо спросила Оля.
– Хрен его знает… У него все друзья – или кээнбэшники, или фээсбэшники…
Давид глубоко вздохнул и произнес серьезным тоном, – Ладно, пошутили – и хватит. Пора ставить палатки. У нас был трудный день, нужно отдохнуть…
Я действительно чувствовал себя невероятно измотанным и уставшим. Лень было даже думать о том, что Виталик оказался фээсбэшным стукачом, и что теперь это могло означать для него и для меня. Огромное количество мыслей пыталось заползти в мои мозги, но все они сдавались на полпути туда. Либо мой мозг из инстинкта самосохранения поставил им заслон. В то же время я почему-то перестал чувствовать какую бы то ни было опасность со стороны Давида.
Мы быстро поставили палатки, наскоро поужинали и завалились спать.
«Блин, не могу поверить, что Давид отдал им евангелие…» – услышал я в полусне полный разочарования шепот Айгули. С кем она говорила, я не понял.
Глава 23
Следующим утром я проснулся рано. Серое небо, горы в белесой дымке. Шум реки. Пустота. Ночной дождь оставил после себя зябкую прохладу. «Покурить бы…» – прошептал сам себе, но тут же подумал, что и без сигареты хорошо. Легко и свободно – несмотря на то, что я все еще в наручниках. В ту секунду я очень хорошо чувствовал мир около меня, его состояние и настроение, движение ветра и травы, мощное спокойствие и неподвижность гор и холмов, стремительность и непоседливость реки. Чувствовал даже тепло, дыхание и напряженность тел, спящих в палатках неподалеку. Подумал, что именно такое ощущение окружающей жизни наверное и есть та самая осознанность, о которой говорил Давид. Чувствовать одновременно все; осознавать существование всех частиц Вселенной.
– Не спится? – Негромкий голос извне того мира, в гармонии с которым я пребывал. Значит, «осознание всей Вселенной» только казалось…
Я обернулся. Ко мне неторопливым шагом, с засунутыми в карманы брюк руками, подошла Оля.
– Не спится. – В тон ей ответил я. – Тебе тоже?
Она села на землю рядом со мной.
– Классное утро. Даже ты его не портишь.
– В смысле? – Я непонимающе посмотрел на нее.
– Тяжелый ты. Какой-то ненастоящий; андроид. В первый день у меня от тебя вообще мурашки по коже были. Только не парься над этим, сказали – забыли.
– Интересно, – усмехнулся я, – никогда не думал…
«Ненастоящий». Этот эпитет я уже раньше слышал в свой адрес. «Ненастоящий». Не смог поступить против воли мамы. Стал моделью, потому что кому-то понравилось мое лицо. Боясь брать на себя ответственность, ни разу не воспользовался правом выбора; делал вид, что у меня его нет. Ничего не сделал сам в своей жизни. Плыл, и продолжаю плыть, как бревно по реке. Потому и «ненастоящий».
Мы сидели и смотрели на горы.
– Готова была вчера стрелять? – Прервал я молчание.
– Нет. – Коротко ответила она, и после паузы добавила. – Чувствовала страх.
– Все чувствовали страх.
– Но ружье-то было у меня… И в случае чего стрелять пришлось бы мне…
Мы снова замолчали.
– Так-то вот… – Задумчиво проговорила Оля после паузы. – Свобода…
– Ты о чем? – Не понял я.
– Вчера я чувствовала себя так же, как десять лет назад. Хотя до этого была уверена, что все уже далеко позади.
«Десять лет назад, когда тебя бил и насиловал отец?» – Хотел спросить я, но не осмелился.
– Жизнь прекрасна и гармонична… – Медитативным голосом продолжила она. – В ней все происходит так, как должно происходить – в первую очередь, для нас самих. Она и существует только для того, чтобы учить нас. Наша судьба – это индивидуальная школьная программа для нашей души. Подготовить ее к великому переходу. Только мы это не понимаем и не ценим. Злимся на судьбу, отказываемся учиться.
– Может быть, – согласился я.
– Я люблю тебя. – Оля неожиданно обняла меня, горячо и нежно.
– Я же ненастоящий, – усмехнулся я.
– Ты – инопланетянин. Поэтому и люблю. А Айгулька – дура.
Потом мы еще долго сидели, обнявшись, и опять смотрели на суровую монументальность горной гряды перед нами.
Все постепенно просыпались, выходили из палаток. Оля направилась к провианту, чтобы начать готовить завтрак. Давид за палатками делал гимнастику.
– Еды совсем мало осталось, – крикнула Оля.
– Знаю, – не прерывая зарядку, ответил Давид. – Предлагаю сегодня не завтракать. Это и для практики будет лучше. А после – поедим; кто захочет, конечно.
– Блин, я жрать хочу, – недовольно выдохнула Айгуль.