Вот зачем я это сказал? Рефлекторно как-то получилось. Привычка с тех пор, как я был КЛом наверху. Бывших КЛов не бывает, да.
Маски выстроились около разрушенного фонтана в картинно-воинственных позах, торопливо делая скрины на память.
— А где остальные? — спросил я, поворачиваясь к тому, чьи глазницы сверкали золотом. Он стоял в стороне, не разделяя всеобщего веселья.
— Под столом лежат, — с досадой ответил магистр. — Половина в реал вынырнула протрезвиться между девятью и десятью. Ублюдки.
Он развернулся к остальным.
— Кто трепался в общем чате, что мы в октагоне собираемся?
«Сообщения могут взломать», — вспомнились мне слова Шивандера.
Фух. Чето устал так, как давно не уставал от осады наверху. Впрочем, в последние несколько лет это было сплошным фаном. Я просто стоял среди лучников и смотрел со стены, как мелкие кланы топят друг друга, вместо того чтобы объединяться против самого сильного и выносить его первым. Поэтому они и были перманентно в жопе, наверное.
Блин. Нулевой превращает меня в какого-то деда, который живет историями прошлого. Але, Брут, соберись.
Один из маскировочных порывисто обнял меня.
— Спасибо! — сказал он безликим голосом, которым говорили все маски. — Без тебя мы бы до утра возились.
— Да не за что, братан, — ответил я, отстраняясь.
Он в ответ засмеялся и одним движением убрал свой камуфляж. Это оказалась девушка, и притом очень хорошенькая. У нее были глаза невероятной голубизны и фигура как песочные часы. В сине-фиолетовые волосы вплетен мерцающий лунный амулет, восстанавливающий ману. От его неровного сияния по ее лицу пробегали тени и отсветы, отчего облик становился еще более притягательным.
Интерфейс подсказал мне ее имя — Бьярка.
— Можешь показать мне свой грозовой меч? Никогда таких не видела.
— Грозовой он только от кристаллов, а так он обычный.
— Ну да, обычный! На всем нулевом такого нет. Можно подержать? Ну пожалуйста!
В ее бездонных глазах плескались восхищение и нетерпение. Ну как тут отказать?
Я достал меч и осторожно провел кончиками пальцев по крестовине, уговаривая его не кусать девочку. Я ведь накормил тебя кристаллами, я дал тебе сегодня повеселиться... Не будь гнидой и просто прикинься обычной железякой, а?
Она осторожно взяла ножны и достала клинок. На лице ее отразился лишь восторг — видимо, меч соизволил попридержать свой характер.
— У него есть имя?
— Есть. Гром.
Я чувствовал себя как-то очень странно. Гром был как будто частью меня, и вот она держала его в руках. Да еще орденские толпились вокруг.
Без я меча я ощущал себя примерно как без смартфона в реальной жизни. Почти голым.
Но Бьярка с таким восхищением рассматривала и расспрашивала, что скоро я сам не заметил, как принялся неостановимо трепаться. Рассказал ей о зонарной заточке: нижняя треть меча, самая дальняя от крестовины, была острой, как бритва. Средняя — «топорной» заточки. Об нее не порежешься, а вот доспехи она рубит отлично. Последняя треть тупая, ею хорошо парировать удары, отражая при этом магию вражеского оружия обратно.
А затачивался Гром сам по себе от всего подряд — от крови демонов, света луны, шума битвы и ссор, от моей ярости и ледяной ауры призраков... Даже при каждом дисконнекте. А затем тупился от использования, и снова затачивался. В этом смысле он не укладывался в привычную логику игры.
Бьярка внимала мне, затаив дыхание. Маски тоже слушали не без интереса. Слушала и Лорелея, прожигая меня мрачным взглядом.
— Ой, у тебя же рассечение, — вдруг сказала Бьярка и коснулась кончиками пальцев моего лица. — Вот здесь, под глазом. Подожди, у меня было где-то исцеление скоростное.
Я ощупал переносицу — болело почему-то именно там.
— Да ладно, нос цел, и сойдет.
— Ничего не ладно. Держи. А, ты все равно же не видишь, где...
Она раздавила кристалл в пальцах и аккуратно провела ладонью вдоль моей щеки. Мне захотелось срочно заработать еще раны в самых разных местах и затем сдаться ей на лечение.
Потом мы пили, пили и еще раз пили. Все ощущали себя богами сервера. Это было нелепо, но нас накрыла победная эйфория. Ведь мы не просто отстояли замок — мы избежали смерти. Наверное, ради этого чувства люди и играют на нулевом.
***
Утром меня разбудили крики снаружи.
Морщась от головной боли, я подошел к узкому витражному окну и приоткрыл створку. Двое орденских, громкие и нетрезвые, толкали друг друга, но никак не могли начать полноценную драку. Видимо в их сознании вчерашний вечер еще не закончился. Выносливые какие ребята — я бы так не смог.
Я с интересом принялся ждать развязки, и скоро заметил, что не одинок в своем любопытстве. Под деревом стояла Бьярка и с предвкушением смотрела на их грозное топтание.