— Волки тоже есть. Огромные и недружелюбные. Но самые неприятные твари, это кусаки и те, кто стоит выше в пищевой цепи, — сказал Крам.
— Выше? – уточнила я.
— Да. Более опасные твари. Они встречаются реже и в основном поодиночке. А вот кусаки часто собираются в стаи. И тогда от них сложно отбиться, — сказал он. – Этот ареал принадлежит одному из монахов. Так мы называем черную тварь с капюшоном.
Я едва не поперхнулась. Что еще за такое?
— Поэтому кусак здесь нет, — порадовал меня Шрам.
— А этот монах? Если он нас найдет?
— Не найдет. Монах сегодня занят, — улыбнулся парень, и я, доев мясо, вытерла тряпкой рот, коротко кивнув Краму.
— Спасибо!
Парень только передернул плечами. Я же не остановилась на достигнутом.
— И много здесь вас таких? – спросила тихо.
— Каких таких? – Голос за спиной заставил сердце подпрыгнуть к самому горлу, а затем упасть в оживающие пятки. Я резко обернулась и повалилась на бок, заметив, что Логан стоит рядом, опершись на дерево бедром. Руки мужчины сложены на груди. Ружье висит за плечом.
И как он смог подкрасться так незаметно? Я не слышала ни звука! И, что не менее важно, сколько он простоял там, слушая нас обоих? И Крам, чтоб ему пусто было, ни единым жестом или взглядом, не выдал своего напарника, хотя по усмешке в его взоре понятно: он точно видел, когда подошел Логан.
— Ты теперь одна из нас. — Сероглазый вышел вперед. Встал так, чтобы находиться в поле моего зрения, кивнув напарнику.
— Вокруг тихо, — бросил он, обращаясь уже к Краму, после чего обернулся ко мне, присел на корточки, поддернув штаны на коленях для удобства, и посмотрел на меня пугающим серым взглядом, отливавшим сталью.
— Совсем короткое время ты будешь особенной, Ким, — сказал он. – А потом, когда твой потенциал сойдет на нет, станешь такой же, как и мы.
Я сглотнула. От взора Логана хотелось ползти на брюхе прочь, но мешало дерево и чувство собственного достоинства, твердившее мне, что бояться нельзя. Такому, как Логан показывать страх себе дороже. Он же хищник похлеще кусаки. Поймет, что боюсь его, не отстанет. Поэтому следует спрятать свой страх как можно глубже, чтобы не увидел, не понял, насколько сильно я его боюсь.
— Так расскажите мне все. Нет ничего хуже неведения, – попросила, радуясь тому, что голос звучит ровно.
Логан еще несколько секунд рассматривал меня изучая. Я чувствовала, как серый взгляд скользит по лицу. Затем опускается ниже, на шею и снова возвращается к глазам, лишь на долю секунды задержавшись на моих губах, вызывая непроизвольное желание поджать их, спрятать.
Может тут с женщинами напряженка, мелькнула опасная мысль, заставившая сердце сжаться от страха.
Этого еще не хватало. Правда, пока мои спасители вполне адекватные. Ну, Крам точно. А вот Логан… Логан вызывает вопросы.
— Без проблем. — Охотник сделал знак Шраму и тот достал свой рюкзак, пошарил в нем и, отыскав еще один сверток с мясом, бросил другу. Сероглазый поймал его с легкостью, даже не глядя. Будто у него глаза были на затылке.
— Сколько пробудем здесь? – уточнил Крам.
— Пока она не придет в себя. – Логан опустил взгляд на мои ноги и принялся рассматривать их, как нечто диковинное. Затем удивил меня еще сильнее, когда сбросил со спины на землю рюкзак, положил рядом ружье на расстоянии вытянутой руки, опустил ладони и принялся растирать мои конечности с отрешенным видом.
— Эй! – вскрикнула я.
— Значит, ты была парализована. — Он не обратил внимания на мой крик. Ручищи у охотника были очень сильные, да и массировал он со знанием дела.
— Да, — кивнула в ответ и тут же задала встречный вопрос: — Что ты делаешь с моими ногами?
— Возвращаю им чувствительность. Растираю, — просто ответил сероглазый.
Я пораженно взглянула на него, а Крам, доставший себе еды, только хмыкнул. Расселся у своего синего огня и принялся есть, поглядывая на действия напарника.
— Все, кто приходит в этот мир, сначала находились в коме, — сообщил мне Логан, продолжая массировать. — Поэтому нас за глаза называют коматозниками. — Удивительно, но от прикосновения его рук ощущения возвращались. Да, была боль, но эта она дарила радость и надежду на то, что уже скоро я смогу идти сама. Разве не мечта для того, кто еще недавно был «овощем»?
— Удивительное дело, — продолжил мужчина, — Артур Пейн рассказывал мне, что они пытались отправить в этот мир смертельно больных, которые прежде не находились в коме, и секторальный мир отверг их.