Я внутренне заледенела.
Что он такое говорит? Единственная выжившая из всего рейса?
Значит ли это, что мои родители…
Что мои мама и отец…
Глаза отчаянно защипало, и мистер Пейн, или доктор Пейн, заметив изменения, замолчал, уставившись на меня уже без улыбки, которая, как мне казалась ранее, прилипла на его физиономию.
— Сожалею, мисс Ким. Ваши родители погибли. Похороны состоялись месяц назад. Ваша тетя, миссис Паттерсон, оплатила расходы, продав все имущество вашей семьи. Следует отдать ей должное: вырученные деньги за дом и то, что она сняла со счетов ваших родителей и с вашего, ушло на погребение и на ваше лечение. Но недавно врачи посоветовали отключить вас от системы. Сегодня это должны были привести в исполнение...
Прозвучало, как приговор.
— ... но вы пришли в себя. Случилось чудо, и вот я здесь!
Я моргнула. Слезы скатились по щекам. Но я не ощутила влаги. Только резь в глазах и это жжение, от которого хотелось зажмуриться крепко-крепко. А еще лучше уснуть, чтобы проснуться и понять, что все было просто сном. Да, ужасным кошмаром и не более того!
Я больше всего на свете хотела вернуться в мир, где родители живы, и я не овощ, который только и может, что тупо моргать. И даже закричать, выплеснув боль, не в состоянии.
— Мои соболезнования вашей утрате, Ким, — проникновенно произнес доктор Пейн. – Но вернемся к сути разговора. Когда вы находились в коме, от нашей лаборатории под ведомством правительства, поступил запрос на ваше тело. На ваш, как бы выразиться мягче, мозг. Так как все, что осталось в вас живым, это он. Остальное поддерживается искусственным путем. Миссис Паттерсон дала разрешение и права на использование вашего тела во имя науки, Ким. Но теперь, когда вы всех удивили и пришли в себя, это, конечно же, невозможно без вашего на то согласия.
«Что еще за чушь он несет?» — подумала я.
— Видите ли, Кимберли, мы ищем людей, подобных вам, оказавшихся в безвыходной ситуации. Людей обреченных, пригвожденных к инвалидным креслам, или тех, кого убивает рак последней стадии. В общем, ищем несчастных, чтобы подарить им второй шанс. И это не бред, как может показаться на первый взгляд. А научный, так сказать, опыт, результатом которого может стать ваше исцеление.
Если бы я смогла, то рассмеялась бы. Дико. Истерично. Но я не смогла и потому лишь моргнула, показывая Пейну, чтобы говорил дальше. Возможно, когда он выговорится, я смогу уснуть и провалиться в спасительную темноту, где не будет ничего. Только пустота. И полное отсутствие душевной боли.
— Прекрасно, — одобрил доктор Пейн. – Рад, что вы заинтересованы. Это поистине шанс для такой, как вы, Ким. Не стану скрывать, ваше будущее печально. Я говорю вам правду, потому что хочу, чтобы вы согласились принять участие в эксперименте, который вам нужен больше, чем мне. Понимаете? Я хочу дать вам шанс на нормальную жизнь. – Он отошел от больничной койки, и теперь я не могла видеть его. Зато слышала голос собеседника и его поступь по плитам пола.
– А теперь перехожу к главному, — произнес врач. — Если вы согласитесь принять участие в нашем эксперименте, вас немедленно перевезут в лабораторию за городом. Точного адреса, увы, сказать не могу. Сами понимаете, информация полностью конфиденциальна. Суть эксперимента состоит в том, что вас, или точнее ваше сознание, а иногда все сразу, если повезет, отправляют в другой мир…
«Что за чушь он несет?» — тут же подумала я. Шаги приблизились, и Пейн снова оказался в поле зрения. Он склонился надо мной, сложив ладони, словно в умоляющем жесте, и продолжил ровным голосом: — Да. Мне понятны ваши сомнения, Кимберли. Но другие миры существуют. На нашей земле. Параллельные реальности, так бы я назвал их.
Я закрыла глаза, уже не в силах слушать этот бред.
— Вы не верите мне, Ким, — тут же прозвучало в тишине. – А что, если я вам покажу нечто интересное? Откройте глаза, Ким, — попросил Пейн.