Я повиновалась с неохотой, жалея, что не могу сказать ему, чтобы уходил и оставил меня в покое.
Что за бред он вообще несет? Какие миры? Какая параллельная реальность?
— Есть один мир, который очень интересует нас, ученых. Я бы назвал его перспективным миром для переселения. — Пейн улыбнулся, глядя мне в глаза. – Смотрите, Ким, и учтите: я не фокусник и ни в коем случае не обманываю вас. — Артур достал из кармана нечто похожее на ручку — продолговатую черную палочку из матового металла.
Я скользнула по ней равнодушным взглядом, пытаясь хотя бы выражением глаз передать то, что творилось в душе. Но когда Пейн вскинул руку и прочертил в воздухе маленький прямоугольник прямо над моей головой, невидимые линии вспыхнули на секунду, а затем погасли. Воздух внутри прямоугольника заколебался, потемнел, а потом я увидела нечто странное, заставившее мое сердце забиться еще сильнее.
Прямо надо мной зависло окно в другой мир. Мне показалось, что я сошла с ума, когда видела черный лес с синими деревьями и странный клочок неба, по которому плыли серые облака, сыпавшие на чужую землю крупными хлопьями то ли пепел, то ли подобие снега. Мир в окне казался холодным и серым, безмолвным и пустым. Словно там царила вечная зима. Я мысленно поежилась, хотя не ощутила ничего. Ни холода, ни прикосновения ветра.
— Вы видите, Ким? — Пейн вместе со мной заглянул в это окно, когда я заметила нечто темное, мелькнувшее вдали. Прежде чем я успела моргнуть и дать знак собеседнику, доктор ткнул своей странной палочкой прямо в цент прямоугольника, и тот исчез. Лишь напоследок, чужой мир, словно прощаясь, уронил на больничную койку несколько хлопьев, которые тут же растворились, едва соприкоснулись с тканью простыни. Растаяли, будто их и не бывало.
— Мы называем то, что вы сейчас увидели — первый сектор, — прозвучал голос Пейна. – Он достаточно известен нам. Как и тот, второй… Сколько всего секторов существует, мы пока не знаем. Дальше четвертого, увы, не продвинулись.
Я перевела взгляд на мужчину, ожидая, что же он скажет дальше и к чему вообще ведет.
— Вижу, теперь вы поверили, — снова улыбнулся врач. – Если, Кимберли, вы дадите свое согласие, то отправитесь туда. — Он ткнул палочкой в пространство, где еще недавно было окно. — Получив возможность не только изменить собственную жизнь, но и принести пользу своей стране, всем тем, кто подобно вам прикован к больничной койке, обреченный влачить жалкое существование. Конечно же, Ким, вы будете не одна. Вас подготовят. И еще несколько человек составят команду.
«Почему именно я?» – мелькнула мысль в голове. Я прекрасно осознавала, что людей, умирающих и больных, достаточно по всему миру. Но выбрали меня. Значит, была причина, или просто так совпало? Но в подобные совпадения я не верила. Хотя была готова вцепиться в призрачный шанс на жизнь.
Стало любопытно, как он намерены меня туда перенести. Я ведь инвалид! Калека, умеющий только моргать.
— Предлагаю вам немного подумать, — сказал врач. – Моргните, чтобы я знал ответ. Один раз – вы подумаете, два – вы не желаете тратить свое время на подобные вещи. Но сразу хочу сказать: там вы сможете снова ходить. Если вы откажетесь…
Я моргнула. Один раз. И не потому, что так сильно хотела попасть в другой мир и начать спасать людей, подобных мне. Нет. Просто я хотела жить. Банально. Наверное, даже эгоистично. Но для меня это было стимулом – снова почувствовать власть над собственным телом.
А еще я надеялась понять, каким образом мне смогут помочь и как поставят на ноги, как обещал этот доктор.
Конечно, все это выглядело нелепо. Я будто цеплялась за соломинку, как утопающий.
Я чувствовала: шанса нет, но так хотела поверить в чудо!
Взгляд Пейна сверкнул.
— Вот и замечательно, — заявил он. – Я почти не сомневался в положительном ответе. Отдыхайте, Ким. Завтра ваша жизнь изменится. Обещаю, это будет последний день в больнице. Мы приедем за вами, и вы не пожалеете.
Я закрыла глаза, слушая его удаляющиеся шаги и понимая, что уже вопреки словам Пейна почти жалею о том, что согласилась. Но иного выбора у меня нет. А жить и дальше, моргая и получая питье и еду через трубочки, пачкая штаны, мне не хотелось. Это не жизнь. Ни за что на свете! Лучше смерть… или этот странный мир, с его холодными красками и пеплом, падающим с неба.
***
Стоило отдать Мардж Паттерсон должное. Да, она подписала документы на отключение системы жизнеобеспечения, но узнав о том, что я вышла из комы, тетушка приехала в больницу, успев всего за несколько минут до того, как меня забрали.
Я видела ее слезы. Слышала, как она отчаянно твердила, что ей очень жаль и все в этом духе. Мардж позволили держать меня за руку, пока санитары везли больничную койку по коридору, а вместе с ней и аппарат, поддерживавший мое умирающее тело.