— Мне так жаль, Ким! Мне так жаль! Твои родители…
Слова Мардж звучали отдаленным эхом. Меня катили по больничному коридору, и я развлекалась тем, что таращилась в потолок, время от времени закрывая глаза, когда мы проезжали под лампой.
— Твои родители и ты! — Мардж громко всхлипнула, и я снова уставилась в потолок.
— Я сделала все, что могла! Я не знала, что ты придешь в себя, прости, Ким!
Не знала. Да. Скорее всего, она действовала из лучших побуждений. И я могла ее понять. Врачи сказали: шанса нет. Я лежала в коме. Деньги на содержание палаты и аппаратуры текли рекой и, скорее всего, уже из ее кармана. Хотя Пейн сказал, что Мардж продала наш дом и сняла все деньги нашей семьи, опустошив банковские счета. А мы не были бедными. Никогда. И все же…
— Мэм, вам лучше отойти, – попросил кто-то из мужчин в темных халатах, обратившись к миссис Паттерсон, когда мы оказались на улице возле больничной машины.
— Ким! – Тетя ринулась ко мне, но санитары уже подняли койку вместе со мной и загрузили в авто, поставив рядом тяжеленный аппарат жизнеобеспечения.
— Нам пора, — прозвучало в тишине. Громко хлопнувшая дверь оборвала причитания Мардж. Впрочем, я была этому рада. Ее рыдания действовали мне на нервы.
Дальше началась дорога. Над головой маячил серый потолок. В окна машины мелькал свет от уличной иллюминации. Когда его сменили длинные фонари и силуэты высоких деревьев, я поняла, что мы покинули пределы города.
Санитар, приставленный ко мне, все время пялился в мобильный, лишь изредка бросая на меня взгляды, по которым, впрочем, было невозможно прочитать эмоции. Наверное, прошло более двух, или даже трех часов, когда, наконец, мы прибыли к цели.
Машина остановилась, и меня снова покатили по какой-то дорожке. Я видела деревья и парк, здания и высокие фонари, терявшиеся в зелени листвы.
Корпус, в который завезли каталку, было похоже на коробку из бетона и стекла. Никаких излишеств, ничего изящного. Впрочем, чего можно хотеть от лаборатории?
В фойе, нас встречали. Мистер Пейн, сменившись больничный халат на деловой костюм, зажав под мышкой планшет, выступил вперед, улыбаясь своей неприятной улыбкой, одетый с иголочки и такой же искусственный, как его неподдельная радость.
— Добро пожаловать в лабораторию Фрейда, — сказал он мне, пока санитары застыли по обе стороны от больничной каталки.
Я моргнула, мысленно подумав о том, не ошиблась ли, соглашаясь на это безумие? Что, если надо мной станут проводить опыты? Что, если никакого шанса нет и меня просто обманули с целью получить подопытного кролика? А я ведь даже слова против сказать не смогу!
На что я подписалась?
Но тут же я сама опровергла подозрения, вспомнив окно в другой мир и пепел, падавший с темного неба. Нет. Своим глазам я верила. Я совершенно точно видела окно, нарисованное в пустоте воздуха черной палочкой Пейна. Отрицать увиденное было невозможно. Да. Мне сказали, что мое тело мертво, но голова по-прежнему работает отлично.
— Уже завтра вас начнут готовить к отправке, — сообщил мне ученый. – А до утра вы можете отдохнуть. Для этой цели вам выделили отдельную палату и двадцатичетырёхчасовой уход квалифицированной сиделки с докторской степенью.
Сиделка с докторской степенью?!
Если бы я могла, то присвистнула бы. Наверное, очень престижно узнать, что зад тебе будет подтирать человек с подобным образованием. А вот по поводу отдыха… Не скажу, что мне его было мало в последние дни, пока находилась в коме.
— Итак, до завтра, Ким, — наклонился ниже Атрур Пейн. – Вам понравится у нас. Поверьте, вы еще скажете мне спасибо, Кимберли, когда снова ощутите себя живой.
Он сделал знак моему сопровождению, и меня покатили дальше. Колеса погрузились в мягкую ковровую дорожку, не издавая ни звука. Рядом толкали систему жизнеобеспечения, без которой я не могла даже дышать. Устав от бесконечной поездки, я прикрыла глаза, размышляя о том, как разительно изменилась моя жизнь с той проклятой катастрофы. И стараясь не думать, кем стала теперь.
Только в голове то и дело вспыхивала яркая мысль: «Овощ! Ты просто овощ, Ким!»
Я была не согласна. Взвыть бы от страха! Вцепиться в ручки каталки, но тело больше мне неподвластно. Мертвым грузом оно лежало на передвижной кровати, и от осознания этого хотелось кричать.
Глава 2
Бесконечная череда дней, потянувшихся после моего приезда в лабораторию, слилась в бесконечный сон.
С первого же дня, как и обещал Пейн, мной занялись. Причем занялись вплотную. Были массажи, когда бесчувственное тело зачем-то мяли, терли, грели, вертели под немыслимыми углами. Мне делали какие-то уколы. К телу прикрепляли присоски и датчики, а затем я часами лежала, пока господа ученые считывали информацию с импульсов.