Я плыла в этом свете и думала, что было бы, откажись я участвовать в эксперименте? Наверное, ничего. Меня бы просто забрали без моего согласия. Ведь что может такой овощ, как я? Кому он интересен? Да никому. Даже тетя подписала нужные бумаги. Она подписала бы и больше, лишь бы не брать на себя такую ответственность, как лежачая больная.
Я лежала на каталке и вспоминала свою жизнь. Ту, прежнюю, до падения самолета. Когда училась в институте. Когда строила планы на будущее! Когда мечтала создать семью и добиться в жизни заветной цели.
Все это осталось где-то в прошлом. В той жизни, которая теперь казалась чужой.
Но вот меня завезли в лифт. Створки закрылись, и кабина загудела, то ли поднимая нас наверх, то ли опуская вниз – ощущения были непонятные. А когда лифт остановился и мою каталку вытолкали в коридор, я поняла, что здесь прежде не бывала за все то время, которое, скажем так, гостила у Пейна.
Отрезок пути проходил в стальном коридоре с тусклыми желтыми лампочками на стенах, и закончился в просторном помещении, где не было окон, из чего я сделала вывод, что мы оказались под землей, или в подвальном помещении. Стены комнаты были возведены из металла. Я разглядела мужчин и женщин в халатах. Все они сновали, мельтеша, явно занятые важным делом.
На меня никто даже не взглянул, а вот я рассматривала обстановку, насколько позволял обзор из положения лежа.
Я увидела несколько компьютерных столов с оборудованием. Какие-то полки. Емкости, заполненные жидкостью ядовитого зеленого цвета, и каменную арку в человеческий рост высотой, стоявшую на возвышении и подсвеченную лампами дневного света. От арки тянулись провода. Часть соединялась с компьютерами, часть с емкостью, в которой зеленая жидкость пребывала в спокойном состоянии. Еще какие-то провода уходили в стены, а больше я ничего разглядеть не смогла.
Под потолком зияло необычное окно: круглое, состоящее из четырех частей, разного цвета, словно витраж в церкви. Я даже залюбовалась этим странным окном, когда каталку остановили, закрепив колеса.
— Ким! – Высокая фигура возникла в поле зрения.
А вот и Пейн собственной персоной. Его улыбка меня бесила, но я моргнула, отвечая на свое имя.
— Ваше тело достигло максимальной подготовки, — сообщил мне ученый, не переставая улыбаться. – Сейчас я введу вас в курс дела, и вы отправитесь в новый мир, где все это, — он кивнул на мое бесчувственное тело, — забудется, словно страшный сон. Вы готовы снова встать на ноги, Кимберли, и порадовать нас?
Я моргнула. Готова я не была. Я ничего не знала, ничего не понимала, но почти мечтала, чтобы все закончилось. Мне осточертело находиться здесь, даже несмотря на то, что там, в этом загадочном мире, меня ждала неизвестность.
Тогда мне казалось, что все лучше, чем эта лаборатория.
— Вот и отлично. – Пейн сделал знак, и кто-то из людей, находившихся рядом, принес ему высокий металлический стул, отдаленно похожий на барный. Ученый взгромоздился на него, рассевшись вальяжно и сложив руки на животе. – В этой лаборатории, в сердце нашего Исследовательского Центра, находится единственный устойчивый портал, который ведет в первый сектор. То, что я вам показывал тогда, в больнице, это временный портал. И он не способен пропустить в себя никого и ничего. Этот же, — Артур указал на каменную арку, — наше достояние и гордость. И скоро вы пройдете через него, Ким.
«Какое подозрительное счастье!» — подумала я зло.
— В другом мире время течет немного иначе, чем здесь. Вам под кожу вживят датчик, который мы будем способны отслеживать, чтобы знать, что с вами и как. На другой стороне вас будут ждать. Один из первопроходцев мира. Он и расскажет, что к чему и поможет устроиться.
А вот это была приятная новость. Знать о том, что я буду не одна, уже плюс к этому безумию! Главное, чтобы обещанный первопроходец оказался настоящим.
— Самый приятный сюрприз для вас, Кимберли, заключается в том, что в том, другом мире, ваше тело излечится, — сообщил мне ученый. – Мы пока не можем понять, каким образом это происходит, но это факт. Те несколько человек, кого мы уже отправили в первый сектор, полностью излечились. Один из мужчин, Квентин, он и будет вас встречать, был болен раком на последней неизлечимой стадии, когда не помогает ни облучение, ни операция. Так вот, теперь он, судя по его словам и ощущениям, полностью здоров. Боли исчезли, волосы на голове начали расти снова. Секторальный мир каким-то непостижимым и положительным образом влияет на регенерацию организма.