— Готовность номер один. – Прозвучало в опустившейся тишине. В тот миг, когда у меня перед глазами начало темнеть, двое ученых с силой толкнули каталку, и я покатилась вперед, прямо в портал, искривший электричеством.
Воздуха, хотела я захрипеть и, кажется, даже смогла приоткрыть рот, а потом тело ощутило боль. Жуткую. Острую. Словно меня одновременно пронзили тысячи острых игл.
Я не успела обрадоваться тому, что снова почувствовала тело. Пространство перед глазами закружилось. Я отчаянно втянула воздух, но ощутила лишь боль, когда водоворот, похожий на черное торнадо, затащил меня, закружив в пустоте.
Я хотела закричать, но не смогла. Еще несколько мгновений меня вертело в пространстве, а затем неведомая сила выплюнула меня из портала. Пролетев несколько метров, я упала на спину, ощутив слабую боль от удара об промерзшую землю.
Сорвавшийся с губ хрип и возвращение чувствительности, пусть не во всем теле, а лишь частично, слабый отголосок прежней меня, пока не обрадовали. Я лежала на мерзлой земле, раскинув руки и ноги в стороны, словно тряпичная кукла, и дышала, глядя на хмурое небо, сыпавшее холодный пепел на лицо.
Глава 3
Сколько прошло времени с тех пор, как я упала на землю с каталки, толком не знаю. Пепел продолжал падать. Вальяжно, неторопливо. Темный лес окружил меня и взирал молчаливо, а я думала о том, как, оказывается, приятно ощущать даже холод и эти прикосновения странного снега чужого мира.
А еще… Еще чертовски здорово было дышать самостоятельно.
В одном Пейн меня не обманул: этот мир умел исцелять.
Сил подняться не было. Я сделала попытку пошевелиться и тут же почувствовала, что тело просыпается. Ощущение было слабое: на кончиках пальцев болезненно, до стона, покалывали злые иглы, возвращавшие циркуляцию крови.
Что там говорил Пейн, прежде чем меня вытолкали сюда? Что к месту моего определения придет некто по имени Квентин? Что мне надо просто подождать его прихода, не так ли? И этот Квентин все расскажет, объяснит, поможет и устроит экскурс в новую жизнь. Значит, пока лежу. Да и другого варианта нет. Тело мне еще неподвластно.
Я закрыла глаза, наслаждаясь возвращающимися ощущениями. Но время шло, и я понимала, что начинаю замерзать, а этот Квентин все не появлялся.
«Ты для чего согласилась на этот кошмар? – спросила саму себя почти зло. – Чтобы замерзнуть насмерть в чужом мире?» — и сделала первую полноценную попытку просто перекатиться на бок. Ага. Как бы не так. Мне удалось лишь покачнуться и то, едва-едва.
— Черт! – Я выругалась, вдруг заметив, что произнесла ругательство вслух. Вышло хрипло, неразборчиво. Нечто похожее на лепет младенца, если бы младенцы говорили таким баском, какой прорезался сейчас у меня. Голос изменился. Наверное, сказались долгое молчание и проклятая кома, отнявшая у меня недели жизни. Но надо что-то делать. Лежать и ждать Квентина дальше не вариант. Да, лес казался спокойным и все, что меня пока волновало – это холод и снег. Но кто знает, кто еще обитает в этом мире?
Артур Пейн и его ученые не потрудились ввести меня в курс дела, как я не подавала им сигналы, отчаянно моргая. Все твердили: Квентин все расскажет, Квентин поможет. А где он, этот Квентин? Придет ли вообще? Существует ли он на самом деле? А что, если я тут такая первая?
От подобной мысли тело пронзила жуткая волна страха.
Я снова покачнулась, вложив в движение все крохи силы, что пробудилась в моем теле. И, о чудо, мне почти вдалось перекатиться. Рассмеявшись хрипло, словно прокаркала ворона, я снова застыла, подготавливаясь для очередного переворота, и в следующий раз все удалось. Правда, не так, как было задумано. Перевернулась я отлично. Не то, что на бок, а сразу на живот, уткнувшись при этом лицом в землю, покрытую синим влажным мхом.
Мох был склизкий и противный. Но ощущать влагу на лице было таким удовольствием, что я улыбнулась чужой земле и чужому растению, испачкавшему мою кожу.
Дальше было лучше. Я смогла пошевелить сперва одной рукой, затем второй… убила добрых минут пятнадцать, чтобы подтянуть конечности и приподняться самую малость над землей. Оглядеться и почти сразу рухнуть носом в тот же мох.
И все же, это был огромный прогресс для той, которая не могла даже самостоятельно дышать.
— Отличный мир! – пробормотала я. – Просто замечательный мир. Вот так бы и расцеловала этот мох!
Очередная попытка порадовала еще сильнее. Мне удалось просунуть руки себе под грудь, и теперь я приподнялась и смогла оглядеть поляну, на которой лежала, и темные силуэты деревьев на фоне неба. Пепельный снег продолжал падать, тая на земле, а я все лежала, вслушиваясь в тишину и почти не надеясь, что обещанный Квентин придет, когда слабый треск заставил меня навострить уши. Я затихла, чувствуя, как сердце в груди бьется с новой отчаянной силой. Но заставила себя успокоиться и вдохнуть свободнее.