Його ожил в машине. Он, как ребенок в зоопарке, вертел головой, рассматривая освещенные улицы. В темноте он был слеп как петух, и брал меня за руку, чтобы не чувствовать себя одиноким. В модуле он повел себя еще более странно: ушел в сад и пропал. Мы обыскались, испугались, что потеряли его в фазе, а он неподвижно сидел на фоне зарослей, и сливался с пейзажем.
— Сейчас вернусь, — сказал Миша.
Он зашел в лифт, я запрыгнула следом.
— Миша, мне нужна твоя помощь.
Он удивленно приподнял брови.
— Надо сделать так, чтобы Секториум про Його ничего не знал и не мог случайно узнать.
— Зачем?
— Так надо. Я улажу дела, и мы по-тихому отправим его обратно. Обещаю, что никто лучше меня с ним дел не уладит. Мне не нужно лишнего ажиотажа.
— Мы так не договаривались.
— Давай договоримся, — настаивала я, — что это мои проблемы. Обещаю, если ситуация выйдет из-под контроля, сама пойду к шефу и все расскажу. Дай мне хотя бы несколько дней.
Миша ехидно улыбнулся.
— А что мне за это будет?
— Все, что пожелаешь.
— Сто ночей любви, — пожелал он.
— Грязная свинья!
— Мадмуазель, вы дурно воспитаны, — сказал Миша и попытался меня обнять, но получил по рукам.
— Договорились!
— Сто ночей и ни секундой меньше!
— Сто и ни секундой больше, — согласилась я. — Только потом не жалуйся…
В саду, тускло освещенном фонарями, сидел задумчивый пришелец, обнажив мускулистый торс. Сидел на прежнем месте, подложив под себя хартианский плащ, неподвижно и одухотворенно. Я грешным делом решила, что он уснул, но птичий глаз пронзил сумерки. Я еще не рассмотрела его ужасающую мускулатуру, не успела привыкнуть к мысли, что он передо мной в натуральной ипостаси, а он взял и пригвоздил меня взглядом, как бабочку.
— Не спишь? — спросила я из вежливости, но Птицелова мой этикет не растрогал.
— Я ждал полный год, — сказал он.
Мне пришлось устроиться рядом с ним. Гость не желал переместиться в комнату, как будто сидя на холодной земле ему было проще меня убедить.
— Його, милый, меня никогда не отпустят на Флио. Это невозможно. Тебя здесь тоже никто не потерпит…
— Ты не хотела.
— Я не имею права хотеть или не хотеть. Здесь за меня решает начальство. Земляне пока не могут путешествовать по своему желанию за пределы планеты и не имеют права принимать гостей. У нас будут неприятности, когда тебя найдут. Давай, я наловлю мух, Миша отправит тебя с ними обратно, а потом мы встретимся в Хартии, и спокойно обо всем потолкуем.
— Поедь со мной, — заявил Птицелов.
— Опять за старое! Что мне сделать, чтобы ты меня услышал? Не могу.
— Я могу тебя забрать.
— Допустим… И что я скажу на прощанье своим товарищам?
— Ничего не надо.
— Значит, плюнуть на все, что они для меня сделали, забыть о своих обещаниях и обязательствах. Так надо поступить, ты считаешь?
— Им нужна Хартия. Не ты.
— Його, — испугалась я, — а что нужно тебе? Что ты от меня хочешь?
Його взял мою руку в свою горячую ладонь и развернул, как птичье крыло.
— Защитить.
— От кого? Пойми, дурень этакий, ты сейчас мое самое уязвимое место. Пока ты здесь, мне надо защищаться от тебя, а тебя защищать от шефа. Если узнает шеф, нам обоим капут.
— Мы уйдем на Флио, шеф останется на Земле, — рассудил Птицелов.
От его убийственной логики некуда было деться. Мише не торопился на помощь, Индер и Адам могли сюда заглянуть в любой момент. Намерения этого гуманоида относительно меня оставались подозрительными.
— Попробуй понять, — защищалась я. — Моя цивилизация здесь, я привязана к ней и не хочу ее потерять ради той, которая лучше.
— Пойми меня, — отвечал Птицелов. — Твоей цивилизации капут, а я могу защитить только тебя.
— Какой еще «капут»?
— Флио не опасна. Земля опасна.
Мое терпение лопнуло. Я отправилась на поиски Миши и нашла его в офисе за праздной болтовней по телефону. Он с трудом оторвался от трубки, чтобы выслушать новость.
— Он тебя хочет, — объяснил Миша.
— Ты спятил!
— Точно говорю. Анатомически он способен сделать с тобой все, что надо, но залета не будет, можешь не предохраняться.
— Миша, я не могу понять, о чем он говорит, но, по-моему, это очень серьезно.
— Здрасьте вам… Кто у нас переводчик? Иди, работай и не капай мне на мозги.
— Я буду работать, а ты постой рядом, на случай, если он что-нибудь натворит.
— Что еще натворит? — удивился Миша. — Он на нашей территории и будет делать то, что мы позволим. Начнет приставать, тресни его электрошоком, только не убей. Иди, дай поговорить с человеком. — Он приложил к уху телефонную трубку, а я, не солоно хлебавши, вернулась к Птицелову.