— Його, — спросила я, как можно деликатнее, — когда мы будем отправлять тебя домой? — но мой собеседник слушал только внутренний голос. Все прочие голоса мешали ему сосредоточиться. — Ты скажешь, как тебя удобнее транспортировать, а Миша все устроит. Договорились?
— Земля опасна, — стоял на своем Птицелов. — Флио безопасна.
— Но Земля — мой дом! Пойми, наконец, я не собираюсь переезжать на другой конец Вселенной. Мне принадлежит именно этот участок космоса!
— Земля вам не принадлежит.
— Кому это, нам? Сигам или землянам?
— Земля не принадлежит сигам и землянам. Вы не хозяева. Вы найдете на Земле смерть. — Птицелов открыл глаза. В свете садового фонаря он стал похож на каменного идола.
— Ты имеешь виду техногенную катастрофу? Ядерную войну?
— Нет.
— Что же?
— Небо, которое земляне строят, чтобы защититься от космоса, однажды упадет. Когда так будет, тебя на Земле быть не должно.
— Небо не строили, оно существует столько же, сколько существует Земля.
— Нет, — сказал Птицелов. — Небо землянам тоже не принадлежит. Предки землян не ходили вокруг Солнца, и вы не должны.
— Його, прошу тебя, объясни, что нам может угрожать? Война?
— Война не угрожает.
— Мутации биологического вида?
— Мутация — это развитие.
— Кажется, мы с тобой начинаем говорить на разных языках.
— Земля опасна. Я говорю так. Разве ты не понимаешь свой язык? Тебе нельзя на Земле быть.
— Расскажи, о чем ты думаешь, когда произносишь слово «небо»?
— То, что объединяет вас, — ответил Птицелов. — Объединяет все, что должно погибнуть.
— Ментальная оболочка? Ты говоришь о субцивилизации? Ты считаешь, что люди, как муравьи, могут жить единым организмом?
— Не могут. И ты не можешь, поэтому должна уйти.
— Или я совсем ничего не понимаю, или ты заблуждаешься. Это связанно с социапатией? По-твоему, небо нас тормозит в Критическом Коридоре?
— Социапатия — болезнь. Она берет того, кто слаб. В Коридоре землянин слаб.
— И всего-то?
— Коридор землянин не пройдет.
— Еще посмотрим…
— Землянин не пройдет сквозь небо.
— Небо, это то место, откуда мы с Мишей тебя сегодня достали?
— Формы неба бесконечны, — объяснил пришелец. — Они сильнее вас. Я видел Землю, видел небо, мне жаль.
— Кого жаль? Что ты видел на небе? Крылатых людей с нимбом над головой? Ты эти формы имеешь в виду?
— Человек делает матрицу, — сказал Птицелов. — Матрица делает форму.
— Черт!!! — осенило меня. — Сиди здесь! Никуда не уходи! — я бросилась к лифту. — Только не вздумай удрать!
Миша все еще беседовал по телефону. Судя по выражению лица, беседовал с девушкой. Похоже, его перспективы были неплохи, а мой приход, как всегда, некстати.
— Ради бога, Миша, выслушай меня хотя бы десять минут!
— Что? — удивился Миша. — Он уже кончил? Так быстро? — к моему огромному удовольствию Мишина физиономия вытянулась, а телефонная трубка сама опустилась на рычаги. — То-то я смотрю, ты преобразилась. Сделала для себя открытие…
Убедившись, что телефонный разговор безвозвратно утрачен, Миша дотянулся до холодильника, вынул оттуда пачку недопитого сока и охладился.
— У нас кто-нибудь занимается социапатией в религиозном ключе? — спросила я.
— Анджей, — ответил Миша, чем удивил меня до крайности. — Точнее, уже не занимается. Социапатия на религиозной почве — его идея. На этой самой почве он и тронулся.
— Почему я узнаю об этом только сейчас?
— А ты не спрашивала! — удивился Миша.
— Анджей живет далеко от Земли?
— Ни фига себе, далеко! — еще больше удивился Миша. — Тут, рядом, в Канаде.
— Чем он занимается?
— Лекции читает в своем заплеванном колледже. Он же у нас доктор нечистых наук, кто ж с Земли выпустит такого ценного специалиста?
— О чем же он читает лекции?
— А, черт его знает, — Миша еще раз приложился к холодному соку. — Черт его туда устроил, черт ему и диктует под руку. Что это ты возбудилась среди ночи?
— Мне пора познакомиться с Анджеем поближе.
— С Анджеем лучше не знакомиться, — загадочно намекнул Миша. — А впрочем, если это он так тебя возбудил… Только потом сама не жалуйся… — Он встал, надел куртку, ощупал свой кошелек, затем вопросительно обернулся ко мне. — Что-то я не воткнусь, подруга, мы едем или нет?