— Он пришелец, — напомнил Андрей. — Мы даже не соседи. Наши слэповые частоты могут совпадать только в Хартии. Здесь он помешает Ирине работать.
— Тогда спроси, есть ли у них орбиталка фэдэшная, на мультичастотные приемники, — не угомонился Адам.
— Если смогу это повторить…
— У «белых»-то наверняка есть…
— С их аппаратурой Мишка не сможет работать, — сказал Андрей. — Нет оптического декодера. Даже если найдется декодер, с «белыми» лучше не связываться.
— Зачем нам такая орбиталка? — спросила я.
Адам удивился:
— Как, зачем? Матрицы замерять буду. Должны же мы понять, из-за чего «шухер-мухер». Подгоним «Марсион», поставим экраны, посмотрим… Короче, так: черт с ними с узлами. Сейчас надо «белым» намотать… для витаминной профилактики. До фига себе позволяют, однозначно! Они что, хозяева жизни, я не понял? — Адам погасил окурок, швырнул его в урну, и погрозил мне пальцем. — Будь готова. На той неделе стрелку забью.
Птицелов еще больше загрустил в одиночестве.
— Хочешь, пойдем к ним? — предложила я. — Тебе интересно будет послушать. — Но задумчивый хартианин не шевельнулся. Возможно, его душа, утомленная обществом землян, уже летела к Флио. — Тебя кое о чем хотят спросить. Насчет фазодинамической аппаратуры. У вас есть такая мощная, чтобы работала с орбиты во всех диапазонах?
— Флионеры мирные, — заметил мой собеседник. — А вы хотите войну.
— Мы не хотим. Так, есть прибор или нет?
Взгляд Його стал особенно задумчив и насторожен. За моей спиной возник Вега со всей честной компанией. Большой кухонный совет вдруг перешел в большой садовый…
— Мы — субцивилизация, — объяснил шеф моему гостю, — мы не можем менять исторический сюжет. Но иногда возникает ситуация, когда невозможно понять, не вмешавшись…
— Подожди, — остановила его Алена. — Кто просил тебя вмешиваться? Вега, если бы в твоих руках была ядерная кнопка, ты мог бы воспользоваться ею, чтобы дать нам выжить хотя бы малым числом?
— Пока я не буду абсолютно уверен…
— Возможна ли абсолютная уверенность?
— Для того мы и работаем, — заявил шеф. — Именно для того, чтобы исключить недоразумения. Работаем, позволь заметить, не только для землян, а для науки, которая пригодится всюду. — Он снова обратился к Птицелову. — Вопрос не в том, сколько особей останется от цивилизации после следующей катастрофы. Вопрос в деформации программы развития, уникальной в своем роде. Вопрос в том, чтобы понять процесс раньше, чем Алена вынудит меня пойти на крайние меры.
— Разрушенная гармония не примет прежней формы, — неожиданно ответил Його, и на момент все умолкли. Никто не ждал, что мой Птицелов способен что-нибудь «чирикнуть».
— На этом месте никогда не было гармони, — очнулся шеф. — Ни одна попытка создать здесь гармонию еще не принесла результата.
— Тогда нельзя обманывать себя. Надо прекратить то, что не несет смысла.
— Прекратить? — спросил Вега. — Сейчас? Когда вот-вот все закончится и начнется сначала? Кто-нибудь представляет себе это «начало»? — он оглядел по кругу собравшихся, но никто не рискнул влиться в дискуссию. — Принеси, — попросил он Адама, — с моего стола… — Адам прыгнул в лифт, а шеф продолжил атаку на хартианина. — В сотый раз никто не может понять, что за историческая программа работает на Земле. Все убеждены, что случай уникальный и думают, что никого кроме землян проблема не коснется. Каждый знает себе оправдание, потому что невозможно делать выводы на материалах, противоречащих здравому смыслу. Невозможно никакими законами объяснить поведение матричных узлов. А следующее поколение не сможет объяснить, почему мы, ученые, опять сбежали отсюда в критический момент, вместо того, чтобы мобилизоваться. Есть ли смысл всю жизнь заниматься работой, ради которой мы не можем позволить себе риск идти до конца?
— Чтобы видеть смысл, надо быть равнодушным, — сказал Птицелов.
— Что же нам мешает быть равнодушными?
— Желание идти до конца.
— Замкнутые круги мы нарисовали себе сами. Где их разорвать, тоже решать нам. Сейчас я покажу, — шеф направился к прихожей, когда ему навстречу выбежал Адам с пакетом в руках. Пакет с хрустом развернулся перед Птицеловом. — Что скажешь? — спросил шеф. На Птицелова смотрели пустые глазницы нашего «неулыбчивого андроида». — Это похоже на начало цивилизации? Я могу рассказывать юным сотрудниками, что такая форма черепа характерна для телепата, но ты-то знаешь, что это абсурд?
Його не имел возражений. Он равнодушно созерцал предмет.