— Между прочим, — заметила я между делом, — Юстин говорил, что Земля в каталогах тоже числится двойной планетой.
— У него двоилось в глазах с перепоя, — объяснил Миша.
— И все-таки, они искали место, аналогичное старой Флио. Земля, оказывается, на нее похожа.
— Когда они искали, Земли еще не было, а Луны и подавно. Ты поймешь, чем планета со спутником отличается от двойной, когда окажешься там…
Мы узнали, что Флио-Агломерат образовался одновременно с Мегаполисом, но его естественное происхождение сомнительно. Что, по прибытии на Флио-Мегаполис, я не почувствую разницы, но возвращение на Землю будет мучительным. Придется бороться с одышкой и заниматься физкультурой. Мы узнали, какому типу облучения меня подвергнут в карантине принимающей стороны и много разных бытовых подробностей, но так и не поняли, почему жизнь флионеров протекает незаметно для общества, и в чем следует искать причину такого неравнодушного отношения Птицелова к землянам, прибывающим в Хартию.
— До тебя у нас Хартия была запретной темой, — признался Миша.
— Почему?
— Всех когда-нибудь били по ребрам, но зачем каждый раз вспоминать об этом?
— Скажи откровенно, моя поездка имеет практический смысл для проекта?
— Не думаю, — ответил он.
— Шеф тоже не думает? Просто не хочет упускать возможность сунуть нос туда, куда до него никто не совался. Так?
— Если бы я мог прошвырнуться вместо тебя, — вздохнул Миша, и в его глазах блеснула искра восторга мореплавателя, которому померещился на горизонте берег новой земли.
На следующий день мне ту же мысль повторила Алена. Потом позвонил Андрей… Даже Адам с некоторой завистью рассказал, что к тайным обиталищам закрытых цивилизаций во все времена стремились одержимые, большая часть которых возвращалась ни с чем. Так вот, завидовали тем, кто не вернулся.
Индер объяснил ситуацию совсем просто: если карта идет в руки, надо играть, потому что иногда карта не идет, а играть все равно надо. Индер делал мне биопаспорт. Для землянина он делал такую работу впервые, очень старался, много раз перепроверял результат и «выпил» столько моей крови, что чуть не превратил в «белого гуманоида».
— Почему вы все всегда хотите понимать? — удивлялся он. — Разве не приятно сохранить для себя немного тайны? Кому нужна готовая рецептура от всех проблем? — при этом он уверенной рукой превращал тайну моего генного кода в таблицу зашифрованных символов. — Тайна флиона, машины-птицы, еще не открылась никому из посторонних. С другой стороны, если бы все знали, зачем они делают это, разве было бы интересно?
— Может быть, они строят флионы из любви к искусству?
— Это сложная машина.
— Ну и что? Посмотри, например, на фламандскую живопись. Это ведь тоже сложная и тонкая работа.
— Живопись не летает, — заявил Индер.
С ним всегда трудно было спорить.
— А космические корабли? Думай, прежде чем говорить…
— Нет, — возразил Индер. — Рядом с флионом это игрушки. Машины, равные по сложности флионам, ради искусства не строят. Сама увидишь… если увидишь. А когда вернешься, расскажешь.
— Если вернусь…
— Вернешься, — успокаивал Индер, — ты уже выросла, и не будешь делать глупости.
Проститься по-человечески не получилось. Сначала была идея торжественного ужина при свечах, но все закончилось распитием пива в Володином гараже. За мое возвращение была съедена рыба, а я облизнулась. Во-первых, это таинство соответствовало нашему секторианскому суеверию; во-вторых, наступал строжайший карантин. Мне запрещено было даже нюхать еду, чтобы не провоцировать желудок. Максимум, что можно было себе позволить, это лунный леденец, и то потому, что он, по причине внеземного происхождения, не был занесен в списки запрещенных продуктов. Все леденцы мы быстренько съели, а новые Миша не украл. Опасался. Кражи у соседей по Лунной Базе Секториумом не приветствовались.
— Не думай о плохом, — сказал он мне на прощанье. — Возвращайся. Даже если пройдет лет пятьдесят, все равно. Будем сидеть с тобой на завалинке, два старых пердуна, ветерана космоса, семечки трескать, кости молодежи перемывать.
— А если пройдет пятьсот лет? Не хочу видеть ваши урны с прахом.
— Я тебе в свою урну «Сникерсов» натолкаю, — пообещал Миша. — Вдруг к тому времени их снимут с производства? Как же ты жить будешь без «Сникерсов»?
— Ты мне лучше в урну положи мемуары о том, как вы жили все эти годы.
— Не очень-то я мастер мемуары писать, — признался Миша. — Ладно, попробую заставить Кролика.