Мы трогали паруса из плесени, вырастающей на камнях, которые, надуваясь, взлетали как дирижабли. Некоторые из них могли таскать пудовые валуны. Другие отрывались, уходили высоко в атмосферу и там лопались с грохотом, опадали лохмотьями на грунт. Но дирижабли люди научились делать сами, не имея природного аналога. Чем ближе я знакомилась с разнообразием местного флиопарка, тем больше уважала человечество, тем сильнее скучала по дому. Теперь я понимала инопланетян, которые, не раздумывая, расстались с комфортом, чтобы иметь возможность с близкого расстояния наблюдать нас. Наверно, им рассказали, до чего додумались земляне на пути к техническому прогрессу. Наверно, инопланетяне не поверили. Наверно, они решили, что это сказки, как когда-то сказкой считали флион, но мы ни в чем не отстали от фронов.
Когда Ясо подлетел ко мне на флионе, похожем на растрепанное мочало, я вспомнила ковер-самолет. И по тому, как независимо мочало вело себя в воздухе, и по тому, как не желало садиться на скалу, где я коротала время в ожиданиях.
— Никогда не догадаешься, почему он летит! — заявил Ясо.
Ломать голову не имело смысла. Понятно, что физическое объяснение феномена есть, иначе не стоит верить глазам.
— Можно ли эту штуку выровнять в гладкий ковер? — спросила я в ответ. — Чтобы летать на нем лежа и управлять голосом.
— Можно, — неожиданно ответил Ясо, и мое сердце, снова затрепетало от предвкушения. — Только лежа неудобно, все время будешь переворачиваться и падать.
— А на Земле?
— Ага! Я знаю флион, который точно полетит на Земле.
— Уверен?
— Конечно. Он летит даже в космосе.
— Не может быть.
— Для тебя — не может, — согласился он. — Тот флион отец брать запретил.
— Мы не будем брать. Только посмотрим.
— Посмотрим? — Ясо немного поразмыслил. — Посмотрим, если угадаешь, как летит алгоплан, — он указал на серую массу, придавленную ногой к камню.
— Он летит на передозировке алгония в тканях, — сказала я. — Этот материал не подвержен гравитации. Вот он и летит.
Ясо уставился на меня, как на невиданную доселе аэродинамическую конструкцию.
— Отец говорил тебе про алгоний?
— У нас на Земле с древних времен летают на коврах-самолетах.
— Ну, да?
— Честное слово! Спроси у отца, если не веришь. Могу тебе книжку прислать. Там алгопланы на любой фасон… с выкройкой. Между прочим, земляне на них летают лежа и не падают.
Черной ночью небо над Флио-Мегаполисом озарил огненный шар Агломерата. Я увидела явление, известное в астрономии как частичное затмение, когда небесное тело появляется на фоне более крупного тела. Мне показалось, что это орбитальная станция так снизилась, что оставила круглую тень на спутнике планеты. Но у «станции» неожиданно выросли уши, а затем массивные плечи наехали на оранжевое пятно.
— Иди за мной осторожно, — услышала я над собой голос Ясо. Его рука потянулась ко мне и пристегнула к поясу фал с карабином. — Если упадешь в пропасть, не кричи, — предупредил он, и его тень удалилась с диска Агломерата.
Веревка натянулась, гнездо заскрипело, скала закачалась. Я выбралась из укрытия, соскользнула с края пропасти, повисла на поясе и вспомнила про обет тишины. Интуиция подсказывала, что лучше не двигаться, не просить о помощи, не напоминать о себе. Было бы совсем хорошо, если б Ясо догадался пристегнуть меня к своей спине, как рюкзак, но флионер все делал правильно: он замерял глубины свежих расщелин моим телом, раскачивающимся на длинной веревке, и таким образом прокладывал оптимальный маршрут. Ветер залег на дне ущелья, сверху сыпалась каменная крошка, вокруг были отвесные стены, я вспоминала молитву.
Ясо отстегнул меня от карабина на уступе. Скала гудела под ногами, кровь стыла в жилах, пленки тумана закрывали поляну, вползали в расщелины, скалы торчали из белого океана, которому не было видно конца.
— Начинается землетрясение, — сказал Ясо. — Нас не увидят, если быстро туда и обратно.
«Стакан» поднялся над облаком, в котором утопали вершины гор. Мы отправились на юг и почти достигли границы земель клана, когда краешек солнца приподнялся над восточным горизонтом.
Каньон я узнала издалека. Этот гигантский разлом в планетарной коре, ярко рыжего цвета, был виден с орбиты. Вблизи он представлял собой пропасть, края которой расходились на десятки километров, а дно не просматривалось из-за постоянных сумерек на глубине. Мы снова погрузились в ночь. Колокол снижался в каньон, а я представляла себе, как волна землетрясения докатится сюда от северных широт и захлопнет нас, как мух в саквояже. Внизу блестела вода и когда, наконец, мы достигли глинистого берега, «стакан» соскользнул, опрокинулся, и Ясо пришлось вручную ставить его вертикально.