— Неужели здесь нет поисковых маяков? Если алгопланы выходят за орбиту, должны быть какие-то меры безопасности!
Ясо молчал. Алгоплан раздуло в верхних слоях атмосферы. Его движения стали плавными. Он перестал напоминать личинку, принял вид бесформенной губки.
— Воздуха в порах много, — сказал Ясо. — Но если нас не прибьет к планете, он когда-нибудь кончится.
Мы сидели в оцепенении. Флион несло в космос. В обозримом пространстве не было объекта, с которого нас можно было заметить, взглянув в иллюминатор. Иллюминаторов на флионерской технике не делали отродясь. Чем дальше уходил геоид, тем меньше оставалось надежды.
— Ты считаешь, что я алгоник? — дошло до меня. — Ты уверен, что именно я?..
Меня посетила мысль, которая заставила забыть о нелепом положении. Лихие полеты на флиопланах отошли на второй план. Я поняла, что на орбите Флио мне делать нечего. Мне нечего было делать ни на станции, ни на Мегаполисе; вся поездка показалась чудовищным заблуждением.
— Ясо, мне надо вернуться на Землю! Произошла ошибка. Если я не вернусь… Как бы тебе объяснить? Там, на Земле, я предложила глупую гипотезу и почти доказала ее. Теперь, если я не вернусь, случится ужасное.
Задумчивый флионер поглядел на меня желтым глазом.
— Уже случилось, — заметил он.
— Нет, нет! Если я не вернусь, все будет гораздо хуже…Ты уверен, что земляне не являются потомками фронов, как вы?
— Я не знаю, кто такие земляне.
— И не узнаешь. Ясо, если я сейчас же не вернусь, о землянах никто никогда не узнает.
— На твоей планете прекратится жизнь? — не понял флионер.
— Вот именно. Что если я выйду в открытый космос? Ты найдешь меня? Вы сможете меня вытащить с того света? Ясо, решай! Если так можно сделать…
— Ты делала так раньше? — спросил он, и я оробела, потому что поняла: теперь придется. — Ты действительно сделаешь так?
— Да, только быстро. Не дай мне времени передумать, лучше объясни, как вести себя…
— Никак, только разорви оболочку, — Ясо стал герметизироваться в своей половине отсека, стягивать отверстие люка, пока я не осталась одна со всей сумасшедшей идеей. — Выдохни из легких воздух, — советовал он, голос звучал все глуше и дальше, — закрой глаза…
— Ясо, — спросила я на прощание. — Я умру сразу?
Мне запомнился хлопок лопнувшей оболочки. В следующий момент я трогала руками космос. Никакой он не холодный. Проще говоря, замерзнуть я не успела.
Когда-нибудь мне следовало догадаться, почему ни Вега, ни Адам, ни сам Птицелов ни словом не обмолвились, что мой вариант информала называется «алгоник». Несмотря на то, что происхождение информала никогда не было секретом. Не проболтался даже словоохотливый Миша, почти двоюродный брат. Мне стоило задуматься над тем, что способность нейтрализовать чужие матрицы уже есть порок слэпового фона, а осознание этого порока усугубляет и без того неустойчивое состояние обладателя. Мне не на пользу было знать, что люди с такими странностями не способны к телепатическому контакту, потому что информация, поступающая таким образом в их сознание, не имеет стойкого дешифратора. По той же причине информал-алгоник почти не поддается гипнозу, внушению, кодированию. О таком свойстве собственного организма я сама бы не заподозрила. Стоило Мише или Алене сказать уверенным тоном любую глупость, я начинала верить. Правда, недолго. Сомневаться меня научила жизнь. Главное, что алгоники-информалы для адаптации в окружающем мире используют собственные ментальные клише, минуя общепринятые. По этой причине они, должно быть, плохо учатся в школах, но если уж берутся с интересом за какой-то отдельный предмет, то видят его в ракурсах, недоступных большинству, и это помогает им становиться ценными профессионалами. Что да, то да. Если я что и способна усвоить, от арифметики до теории относительности, то исключительно благодаря своим собственным приемам, не похожим на формулировки в учебниках. Притом что все науки мне были одинаково безразличны, и ярким специалистом ни в какой области стать не пришлось.
Не могу сказать, что изучение алгонических проявлений Вселенной увлекло меня больше, чем история или физкультура. Также не стану утверждать, что под влиянием Секториума эта тема сделалась для меня такой же неприлично позорной, как уфология для Академии Наук. Я знаю кое-что о своих «прототипах», как любой член-корреспондент наверняка осведомлен о летающих «тарелках». Но цивилизации 4-го ключа для наших сигов являются такой же химерой, как для ученых-землян зеленые человечки из космоса.
Алгоники, тем не менее, закрывают собой брешь в категории видов именно там, где цивилизацией быть максимально неудобно: на стыке материи и антиматерии. По этой причине они относятся к так называемым, «неустойчивым расам», также как мы относимся к «гуманоидам», а «белые» — к «субгармоналам».