В глубине двора, за побеленными стволами деревьев дымил костер. У костра возилась фигура в кепке и телогрейке, сгребая остатки листьев. Фигура кидала их в тлеющий огонь с подветренной стороны, но дым перекатывался с боку на бок.
— Миша!!!
Фигура вынырнула из дыма, застыла, увидев меня на пороге.
— Ты?! — крикнул он. — Вернулась? Неужели вернулась?
Странная мысль посетила меня. Глупая мысль о том, что это и есть мой жизненный апогей. Что ничего лучшего со мной уже не произойдет. Что все, о чем мечталось, достигнуто в эту минуту. Ко мне шел именно тот человек, которого мне действительно хотелось обнять. Я почти решила: дождусь очередного предложения и выйду замуж. Пусть пеняет на себя. Сделаю это, раз ему так хочется. Но в объятиях Мишиной копченой телогрейки я отрезвела. «Пока сойдут серые пятна, — решила я, — сто раз успею передумать. Глупости надо делать либо с ходу, либо не делать совсем».
Миша выпустил меня, взяв честное слово, что я не «фазан», не проекция и не привидение. На всякий случай, он закрыл окна, чтобы меня не сдуло сквозняком, и положил в камин дров. Я не испарилась.
— Сейчас сварю какао, — сказал он.
— Я же в карантине.
— А я сварю такое какао, что ты забудешь про карантин! Меня научили: берутся две ложки сухого молока, две сахара, одну какао… главное, как следует размешать…
— Перед Индером неудобно.
— Знаешь, куда пошли своего Индера… — шепнул он мне на ухо и отправился ставить чайник. — Нет! Этого не может быть! — кричал Миша из кухни. — Я ждал тебя не раньше декабря. Хорошо, что успел закончить ремонт.
— Я не узнала своей хижины!
— Серьезно? Я сам не узнал, когда вывез мусор. Полный самосвал с горкой! — кричал он еще громче. — Как чувствовал, что ты едешь. Нам сказали, что капсула сошла на Магистраль. Мы решили, что это консультанты. Я сразу сказал: «Ирка гремит костями!» Я же чувствовал! Сказал, а сам не поверил. А это ты! Вот, дела!
При упоминании о капсулах, я решила переместиться на кухню, чтобы вся улица не оказалась в курсе наших дел.
— Что за консультанты?
— Да ты отдышись! Хватит проблем и на твою голову. Сегодня гуляем. Ни слова о работе, — он вынул из буфета две керамические чашки, которых тоже в верхнем доме прежде не водилось. В глубине стола мелькнули тефлоновые кастрюли, упаковка от импортных фужеров.
— Твой модуль совсем разбурили, — предположила я, — и ты решил обосноваться здесь?
— Зачем зря добру пропадать? Тебя нет. Только коты по огороду шастают. Я решил, тебе будет приятно: я сверху — ты снизу. Классическая позиция!
Чем больше Миша меня убеждал, тем больше я укреплялась в подозрении, что вся эта деятельность не про мою честь, что я опять свалилась некстати, а хуже всего, что Миша, который всегда был откровенен со мной до пошлости, отчего-то темнит.
— Я от безделья в бассейн записался, — хвастал он. — Каждый день по часу плаваю. В твоем лягушатнике не разгонишься, а там пятьдесят метров, вышки, сауна, все, что хочешь. Другим человеком себя почувствовал. Хочешь, для тебя пропуск нарисую? Я плоттер закупил. Немецкий. Печатает почти как наш. Хочу фотообои сюда наклеить. Как думаешь, классно будет? Вид кораллового рифа или Парижа с Эйфелевой башни. Что тебе больше нравится?
— Твой дизайн, Миша. Тебе решать.
— Ты не против, что я старую печку снес?
— Я все-таки хотела бы знать, что за консультанты к нам едут?
Миша сморщился.
— Тут, видишь ли, штука в чем…
— В чем же?
— Мы немножко покумекали и нашли способ замерить узловой фон без помощи «слизи». Причем, не просто замерить, а сделать фоновую статистику чуть ли не от Рождества Христова.