— Нами обнаружены четыре пункта проекции гелиосомного биоплазменного субстрата, — сказал «переводчик». Указка обозначила пульсирующие точки в районе Бермудского треугольника, в южной части Африканского континента, в районе Гималаев и где-то в стороне от Новой Зеландии. Синусоида сжалась, вместо четырех зубцов образовала густую гармошку, переходящую в сеть, которая опоясала Землю и двинулась хороводом вокруг магнитных полюсов. — Нами обнаружен эффект гелиосомной проекционной трансляции в ультрачастотном диапазоне, — продолжил «переводчик», — и обнаружена деформация первичных оболочек в двенадцатикратной периодичности, структурирующая геоментальную энергетику. Из этого следует вывод, что гелиосомный плазмоид ультрафиолетового ограничения относится к классу имитаторов. Равноотносительность его влияния на кору четырех ближайших геоидов может свидетельствовать об искусственных имплантантах средней звездной мощности. Причиной имплантации могла служить изначально чрезмерная насыщенность матричных оболочек планетарных тел, делающая невозможным свободное развитие в системе.
Я придвинулась к Алене:
— Гелиосомы и биоплазма это что?
— Вольности перевода, — прошептала она.
Вега обернулся, мы обменялись недвусмысленными взглядами.
— Двенадцатикратная периодичность распада плазмоида рассчитана на срок жизни светила, — продолжал лектор, — на Землю она дает эффект двенадцатигодичной циклической перезагрузки основных узлов. Локальные зоны микросоциумов, возникшие не в ритм общего излучающего фона, диссонируют. Если мы сможем наложить плазменную активность звезды на историческую периодику, мы заметим тенденции социальной асимметрии: откатов и природных катаклизмов с коэффициентом смещения в данном периоде. Это подтверждает искусственный характер имплантации.
— А что ты думаешь про Джона? — спросила я Алену шепотом.
— Подожди, я хочу узнать приговор…
— Кому приговор? — повис над нами Адам.
— Тебя не касается, гуманоид! — отрезала Алена.
— Но мы рассмотрим только гипотезы ментосферных аномалий, связанных с данным типом гелиосома, — продолжал лектор. — Попробуем на теоретическом уровне разобраться с причиной торможения в первичных планетарных оболочках и предположить последствия спонтанной диссонации узлов под влиянием гелиоплазменного объекта.
Экран ярко вспыхнул. С фотокарты стали исчезать проекции мегаполисов, затянулись пятна пустынь, континенты двинулись навстречу друг другу, слились в единый материк, стали удаляться.
— Феномен заключается в том, — объяснял сиг, — что мощность искусственного субстрата рассчитана на ограниченную численность поголовья гуманоидов, которой недостаточно для прорыва в Критических Коридорах. Если численность прирастает, включается процесс акселерации свободных матриц, выходящих из-под влияния гелиосома, и, как следствие, нехватки индивидуального гуманоидного матричного компонента. Нехватка гуманоидного компонента провоцирует замещение его компонентом ближайших земных рас, диапазон развития которых значительно ниже. Возможно, это не называется торможением Коридора в принятом смысле понятия, но явление, безусловно, уникально тем, что имплантант рассчитан на определенную модель развития поливариантной расы, индивидуальный слэповый фон которой допускает всасывание инородных ментальных зон. Этот процесс можно отнести к аномалии развития, требующей от наблюдателя особого внимания к проблеме. У проблемы существует и другая сторона: эффект матричного подобия, возникающего в данной точке системы. Чтобы проанализировать его причины, рассмотрим статистику излучения имплантанта. — Экран засиял еще ярче, приблизил обширное плазменное пятно на затемненной поверхности Солнца и озарил бледную физиономию Миши Галкина, уткнувшуюся носом в стекло из коридора.