— Когда-нибудь, — ответила я, подавая ему тарелку, — тебя так ущипнут твои женщины, что ты не сможешь проснуться, даже если захочешь.
Мы сложили посуду на большой поднос, зажгли свечу, которая всегда сопровождала Мишины любовные устремления, и отправились обрабатывать девушку.
— Тебе у нас понравится, — уверял Миша. — Посмотри, наверху еще снег не таял, а у нас черешни цветут.
— К сожалению, я у вас не работаю, — вздыхала Рита.
— Это пока. Потом научишься чему-нибудь. Шеф поймет, что ты нужный человек для коллектива. Вот хотя бы секретаршей… Скажи, нам же нужна офисная секретарша? — обратился Миша ко мне, хотя я меньше всех понимала, зачем она нам нужна.
— Из всей группы оставляют только Мохаммеда, — отвечала Рита. — Мы так, для массовости.
— Из какой группы? — спросила я.
— Их человек десять, — объяснил Миша. — Все слэпоаномальные. Разве не ты их нашла?
Я что-то вспомнила про Мохаммеда, не то бомжа, не то пророка, слоняющегося по пустыне, на которого наткнулась экспедиция англичан и написала серию статей о его необыкновенных способностях читать прошлое и предсказывать будущее. Если это был тот самый Мохаммед, группу действительно собирала я.
— В офисе сегодня собеседование, — сказал Миша.
— Прямо в офисе?
— Не веришь? Они и сейчас там сидят.
— Уже пятый час, — добавила Рита. — А еще неизвестно, нужны ли мы будем.
— Девочка моя, — утешал ее Миша. — Конечно же, нужны! Иначе не стали бы вас приглашать. Если ты здесь, считай, уже принята на работу. И не завидуй Мохаммеду. Шефу позарез нужен человек на восточный регион, а у этого дедушки, если я верно понял, запущенный рак. Его, короче, медицина списала в царство мертвых. Он уже и дату своей кончины узрел. А шеф шантажирует: «Мы, — говорит, — избавим тебя от рака, двести лет проживешь, но и отработаешь на нас по полной программе».
Рита засмеялась.
— Я бы и так поработала.
— Так вот, — продолжил Миша. — Ему уже лет… столько не живут. Ему в напряг, привык шататься сам по себе, а тут обязательства появятся, приборы освоить придется. Он техники, круче мясорубки, в руках не держал. Короче, лень мужику с дрелью бегать по барханам, болты в песок заворачивать…
— То есть, он не согласен?
— Еще как согласен! Пожить-то охота! Только охренел маленько, за голову хватается. «Вах! — говорит, — вах!» Представляешь, какой у него круг знакомств? Пять языков знает, паразит! По-английски чешет… как англичанин.
— Значит, его берут?
— Дело идет к тому, что берут. А остальных пока в тестовую группу. И Риточку пока туда же. Навесят датчиков года на два-полтора, а там видно будет. Сиги говорят, надо сканировать сдвиг матричного фона на рубеже столетий, тогда картина более-менее нарисуется. Так вот, — он указал на свою невесту, — по ним и будут делать замеры.
— Рита, а какая у тебя проба слэпа?
— Она в этом пока не разбирается, — ответил за нее Миша. — Их еще учить и учить. Ты-то знаешь, что такое фазовая диссонация!
— У меня несовместимость… — стала объяснять Рита, но Миша снова ее перебил:
— Знаешь, отчего бывают беспричинные предчувствия? Например, за минуту до того, как на голову упадет кирпич, девушка волнуется. Ее феномен изучали в институте парапсихологии…
— Нет, я только написала туда письмо….
— Оказывается, это лечат, — опять перебил ее Миша. — Прикинь, вылечат, и ни за что не узнаешь, когда кирпич упадет. Это будет, как бы выразиться, сюрпризом. И правильно. Зачем?
— Да? — возмутилась Рита. — Знаешь, как весело жить? Это же все на нервах. Очень часто бывают опасные ситуации, когда ничего не происходит. А ты каждый раз в стрессе.
— Это называется: повышенная чувствительность к внешнему матричному фону, — пояснил Миша. — Считай, диагноз.
— И что теперь? Вся группа будет продолжать мучиться, только с датчиками? — не поняла девушка.
— Ну и что? Я пять лет с ними ходил, — хвастал жених. — Они не мешают. Это же не камера с глазной фокусировкой. Это банальная поличастотная антенна, простая как три копейки. За это двести баксов в месяц будут давать. Просто так.