В Екатеринбурге нас встретил Антон, новый внештатный сотрудник. Узнав, что именно я разыскала его и предложила шефу, Антон стал особенно мил, а мне приятно было чувствовать его благодарность. Тем более, наш новый коллега особенно нуждался в деньгах. В прошлом геолог, серьезный бородатый мужчина средних лет и тучной комплекции, он вынужден был оставить семью, снять комнату на окраине города и перебиваться случайными заработками. Его бизнес прогорел в начале девяностых, перспектив на двадцать первый век не намечалось. Самой заветной мечтой была покупка компьютера для дочери, которая поступила в институт. Получив работу в Секториуме, Антон преобразился. Теперь он точно знал, какое «железо» брать, и рассуждал о жизни не в смысле хлеба насущного, а исключительно глобальными категориями:
— Гораздо легче разоблачить мистификацию, — утверждал Антон, — чем найти естественное объяснение явлению. К тому же человечество должно когда-то понять, что невежество не порок, а лишь ступень в лестнице познания. Может, поняв это, ученые перестанут отмахиваться от таких, как мы?
В комнату, которую снимал Антон, по ночам являлась старуха, входила сквозь стену и подолгу крестилась на угол. Адам поставил следящую аппаратуру, мы надели очки, позволяющие видеть в динамических фазах. Антон видел ее и так. Засели, дождались ночи, но старуха только высунулась из стены, как тут же ретировалась и больше не появлялась. Мы тщетно ждали ее следующей ночью.
— Такое впечатление, — сказал Антон, — что она вас видела, а я для нее словно пустое место.
Под обоями была заштукатуренная кирпичная кладка на месте дверного проема.
— В той комнате она спала, — объяснил Антон, — а в этой висела икона. Когда бабка преставилась, дети сделали ремонт, изолировали смежные комнаты и сдали жилплощадь. В той комнате сейчас два студента, но они уверены, что я псих.
Адам проанализировал показания датчиков:
— Покойники гуляют по царству живых совсем на других частотах, — сказал он. — Либо носитель жив, либо здесь что-то новенькое.
Действительно, мы нашли старушку в психбольнице. Она оказалась не просто живой, но и достаточно резвой, чтобы удрать от нас в уборную. Санитарка предупредила: «Бабуся странная. Ни с кем не разговаривает, родственников не узнает, чуть что, и огреть может».
Мы не стали искушать судьбу, наше дело было только удостовериться. Начало странствиям было положено. Из Екатеринбурга мы полетели в Иркутск, на очереди была Астрахань.
— Что творится на Земле? — удивлялся Адам. — Нигде такого цирка не видел.
И я решилась выдвинуть гипотезу о том, что земляне почему-то имеют в наследстве разные типы гелиосомных зарядов. Ведь именно сильные заряды позволяют слэпам имитировать в фазе организм носителя, преодолевать чудовищные расстояния, всасывать инородные зоны… Как будто раса землян поливариантная оттого, что смешана с субгармональными и неустойчивыми расами.
— Когда ездишь по вызовам на полтергейсты, — ответил Адам, — кажется, что мир состоит из сплошных привидений. Активные слэпы — норма для Коридора. Интересно другое, кто ставит крест на ваших перспективах? А главное, зачем?
— А разве мы не можем найти тех, кто делал имплантант и спросить напрямую? Разве мы не имеем права?
— Я не решаю такие вопросы, — заявил мой скрытный попутчик. — Для этого есть Вега. Я только поставляю информацию.
Чем ближе я узнавала Адама, тем больше удивлялась. Настал момент, когда мне показалось, что этот, самый неприметный человек в команде, интереснее всех нас, гениальных и исключительных. Я не верила, что Адам альф. Может потому, что привыкла считать его происхождение загадочным; может потому, что при внешнем соответствии альфа-сигирийской расе, он являл собой ее противоположность, и это не было игрой, это было свойством натуры. Альфа-сиги, по природе медлительные и обстоятельные, долго вникали в задачу, не спеша подходили к ее решению и анализировали свою деятельность, если она приносила успех. Стоило альфу выбиться из ритма, он становился нервным и непредсказуемым, точно как наш шеф. С Адамом все было иначе: на концентрацию ему требовалась секунда, он сразу находил оптимальный подход к проблеме, решал ее и приступал к следующей. Я получала удовольствие, наблюдая, как он работает. Его энергия восхищала, выносливость вызывала подозрение, саркастическая улыбка на физиономии подчеркивала нейтралитет, но я бы много дала, чтобы узнать, о чем он думает, когда не улыбается и не мечется по делам. Настал момент, когда у меня возникли вопросы личного характера к этому существу, но я не решалась задавать их с той же легкостью, что много лет назад, когда бессовестно искала пупок у него на спине.