Миша схватился за швабру, которой я пихала его к воде.
— Только не по голове! — умолял он. — Только не насмерть!
Когда мы оба бултыхнулись в бассейн, охладились и умерили пыл, Имо уже стоял на бортике, смотрел на нас, как на дурных детей, и струи воды стекали на кафель с его мокрого шерстяного костюмчика.
Идиллия воцарилась позже, когда «семейство» сохло на диване. Миша выгребал из ящика стола старые кассеты. Половина из них тут же летела в мусорницу, ценные экземпляры он вставлял в плеер и вешал на уши Имо.
— Ему должно понравиться, — уверял Миша. — Чистый джаз. У детей в голове обычно полный джаз…
— Главное, чтобы не рок-н-ролл, — отвечала я, а сама смотрела телевизор.
Имо никуда не смотрел и ничего не слушал, он таскал за колесо гоночную машинку, последнюю из подарков Веги, которую он еще не успел утопить. Ему было наплевать на то, что звучит в ушах и мелькает перед глазами.
— Когда ты собираешься выводить его в свет? — спросил Миша. — Сейчас чудная погода. Солнце, лужи в парке, все тает. Надо, чтобы он общался с ровесниками.
— Как общаться, если он не говорит?
— Он никогда не заговорит, если будет сидеть на дереве, как макака. Надо купить ему сапоги, шапку и этот… как его называют? Такие комбинезончики продаются.
— Где продаются?
— Знаю одно место в Париже. Хочешь, завтра смотаемся. Тебе есть куда его пристроить на полдня?
— Индера попрошу.
— Он согласится?
— Куда он денется? Миша, я не знаю, что мне делать и как жить?
— Что случилось-то? — удивился Миша. — Что такого страшного произошло? Нормальный пацан. Тебе было бы легче, если б он орал и срался в штаны? Ты, считай, хорошо отделалась. Знаешь, какие дети в этом возрасте гады?
— Лучше бы орал и срался, — призналась я. — По крайней мере, это было бы нормально. А то смотрю на ребенка и представить не могу, что из него вырастет.
— Расслабься, мамаша! Что-нибудь вырастет.
— Ты был в таком возрасте буйным?
— Почему был? — удивился Миша. — Разве я уже умер?
— Вот и мой братец бандитом рос и постоянно хотел общаться. Когда он не шел в сад, для меня наступали черные дни. Племянники такие же, а Имку я боюсь. Не знаю, как с ним обращаться и что от него ждать.
— Жди сюрприза, — посоветовал Миша, ощупывая его наследственный медальон. — Вдруг он, в самом деле, королевских кровей? Может, надо говорить ему «Ваше Величество»?
— Не трогай наследство, — предупредила я. — Не то он опять повесит его на шею.
— Да, ладно, — Миша стал рассматривать медальон на расстоянии. — Слушай, его клан точно не родовитый? Вдруг он титул от отца унаследовал?
— Нет, не может такого быть. Я бы знала.
— Так вот, — вернулся он к теме, — сюрприз — это уже кое-что. Вот, родились, допустим, твои племянники. И что? До того, как они родились, с ними все было ясно. Вырастут, пойдут в школу, закончат, дальше пойдут учиться, если дураки. Если умные, сразу бабки косить начнут. Женятся, разведутся, опять женятся… ничего интересного.
— Может быть, оно менее интересно, но зато спокойно. Я бы предпочла не экспериментировать с собственными детьми. Пусть бы этим занимался кто-то другой, а мои росли бы как все нормальные люди.
— Ты не воткнулась, старуха!
— Я очень даже воткнулась, но сюрпризов не хочу. Я даже Индеру боюсь его оставить. Приду однажды, а там сюрприз. И не обязательно приятный.
Миша поменял кассету и вернул музыку на уши ребенку.
— Вот это точно должно понравиться, — сказал он, и заглянул Имке в глаза, но ничего нового в них не увидел. — Зачем напрягать Индера? Оставим его завтра у Вовки в гараже, а на обратном пути заберем. Вдруг он увлечется техникой? Смотри, он сейчас ее разломает.
— Будет весело, если он Вовке что-нибудь разломает.
— Вовка без ума от детей, — заверил меня Миша. — У него своих двое, брошенных. Скоро школу окончат. А пока были маленькими, он чуть не каждый день к ним таскался с конфетами и подарками.
— Не то, что некоторые…
— Ни скажи, — оправдывался Миша. — Тут многое от мамаш зависит. Вовка со своей бывшей всегда был в ладах. И жили бы, если б не пил. А я уж лучше повешусь, чем в ту семейку. Лучше женюсь на тебе и усыновлю твою макаку.
— Вот это да!
— А что, думаешь, я не смогу научить его ничему хорошему?
Я догадывалась, чему Миша может научить молодого человека, но портить настроение ему не стала. Оно и так было неважным у нас обоих.
В воскресенье приехала тетя Алена, увидела Имо и рассказала о нем много чего интересного.
— Как ты к нему относишься? — спросила она в лоб.