Имо не сдвинулся с места. Мальчик налетел на него, но Имо удержал равновесие. Что удивительно, даже не обиделся, стал с интересом рассматривать маленького хулигана, который упал и не желал вставать на ноги. А когда мы все-таки подняли его и отряхнули, он с теми же криками понесся обратно.
— Димка, Димка! Иди сюда! Иди к нам! — закричали мамаши. — Иди к нам, Дима!
Я обратила внимание, что они смотрят на нас, но не поверила.
— Дима! Дима! — звали они. — Иди к нам играть!
— Как вы его назвали? — спросила я.
— Разве его не Димой зовут? — улыбнулась мне молодая женщина. — Почему ваш мальчик один? Пусть они вместе играют.
— Разве я назвала его Димой? — спросила я Мишу украдкой, но мамочки все услышали.
— А как вы его назвали? — спросили они.
— Димой, — подтвердил Миша. — В честь нашего любимого телеведущего.
На этом инцидент был исчерпан. Имо получил «мирское» имя. Наверно, если бы я выбирала сама, то нашла бы что-нибудь более оригинальное и благозвучное, но случилось так, как случилось.
— То, что ты дурак, — злилась я на Мишу, — раньше знала только я. Теперь об этом будет знать вся поляна.
— А что я такого сказал? — оправдывался он. — Я разве сказал что-нибудь неприличное? Давай ему паспорт нарисуем. Будет Дмитрий Михайлович Галкин.
— Почему вдруг Галкин?
— Потому что фамилия у тебя дурацкая, немужская…
— Почему же не мужская? Все мужчины в моем роду ее носили и не жаловались. А ты, если хочешь стать Имке папой, сначала отмой от пластилина модуль.
— Давай его в садик отдадим, — не унимался Миша. — Там у него будут горы пластилина. А главное, мазать он будет казенную мебель.
— А еда? Ты знаешь, чем их там кормят? Спасибо, я сегодня наслушалась ужасов.
— Да, брось, — успокаивал меня Миша. — Если он сожрал у Юстина в ангаре апельсин, ему можно не бояться дизентерии.
— Врет он все! Как Имка мог сожрать апельсин, да еще с кожурой?
— Давай поспорим, — предложил он. — Дадим ему апельсин и посмотрим, что будет.
Вернувшись домой, мы так и поступили. Дали Имо апельсин и сделали вид, что не обращаем на него внимания. Миша считал, что он разорвет кожуру о какой-нибудь острый предмет, я же была уверенна, что разотрет о шершавую поверхность. Имо на этот счет имел свое мнение. Сначала он катал цитрус по полу, вымазывая светлый палас, а затем просто разорвал пальцами. Мы не успели понять, как он это сделал. Разорвал, покрошил, напихал за щеки, проглотил и облизался. Со мной случился шок.
— А что ты хотела? — удивился Миша. — Кажется, его отец пальцами гвозди загонял в деревяшку?
Шел второй месяц нашего земного бытия. Детским садом для меня стал офис. Я выпускала Имо из лифта, и он знал, куда идти. Индер был нерадивой сиделкой, поэтому, возвращаясь, я находила своего ребенка, где попало. Обычно шла по пластилиновому следу, который давал мне право входить даже туда, куда землянам запрещалось. Однажды этот след привел меня в кабинет к шефу. Стол шефа был перемазан и кресло тоже. Сам шеф от ботинок до очков тоже был в пластилине.
— Пришел ответ Лого-школы, — сообщил он мне. — Там заинтересовались. Я бы сказал, очень заинтересовались. Готовы взять его не говорящим.
— А кто сказал, что я согласна его отдать в Лого-школу?
— Разве мы не договорились?
— Не знаю, я соглашалась только послать запрос. Хорошо, что они готовы. Теперь пусть Имо заговорит и скажет мне сам, что хочет там учиться. Тогда я буду принимать решение.
— Что ты вообще предполагаешь насчет его будущего? — удивился шеф.
— Я хочу, чтобы он выбрал свое будущее сам. Вы же сказали, что в Лого-школе учиться можно в любом возрасте. Пусть он подрастет и решит.
— Принять решение, прежде всего, должна ты, — рассердился шеф. — Реши, наконец, кто он, твоя игрушка или человек, который нуждается в развитии?
— Это должен был сделать его отец. Я не имею права решать за них обоих, и не сбивайте меня с толку!
— Отец! — рассердился Вега еще больше. — Думаешь, он от большого чувства сделал тебе ребенка? Ему были нужны пилоты флионов! Ты лучше меня знаешь, что оптимальный пилот должен иметь родственные гены с машиной. Он сделал ребенка именно для этой цели, и не обольщайся, пожалуйста, насчет иных мотиваций.
— Во-первых, — ответила я, вытаскивая из-под стола своего чумазого «пилота», — вам не следует повышать на меня голос, потому что я мамаша нервная, а вам лучше себя поберечь. Во-вторых, где мои декретные за март-месяц? И, в-третьих… у вас очки в пластилине.
Больше шеф со мной не связывался. И Лого-школа с ее чрезмерным интересом к детенышам фронов была отложена в долгий ящик.