— Вряд ли это был гуманоид, — сказал шеф. — Вероятно, фазовая проекция.
— К тому же его описание сильно смахивает на «белую слизь», — добавил Миша.
— Он был желтым, а не белым, — напомнила я.
— Значит, желтухой переболел.
— Очень смешно!
— Сделай поправку на освещение… Помнишь, каким оно было в отсеке?
— Вы считаете, что меня похитил «белый»?
— Миша так считает, — уточнил шеф. — Я же говорю с тобой о цивилизации фронов, а не об особи, которая вступила с тобой в контакт. Ее личность значения не имеет.
— Разве он не «восходящий» фрон? — мои оппоненты странно переглянулись. — Что? Произошло что-то, о чем вы не хотите мне рассказать?
— Скоро узнаем, кто он, — вздохнул Миша.
— Ирина, — начал шеф, выдержав паузу. — Только не волнуйся. К магнитам сигирийского космопорта подошел неопознанный корабль. Он не отвечает на позывные и не позволяет себя опознать.
— Сигирия на ушах стоит, — добавил Миша.
— Ситуация скверная. В известном нам космическом флоте аналога нет. По техническим характеристикам тягаться с ним в скорости и дальности мы не можем. Оболочка непроницаема, что внутри неизвестно. Надо быть готовыми ко всему. Это первый случай в нашей навигации, поэтому диспетчеры не стали рисковать, прибыли лично смотреть наши архивы.
— А причем здесь мы?
— Корабль запросил твои позывные.
— Мои?
— Отстрелил трап, — уточнил Миша, — и ждет тебя.
Меня от испуга хватил столбняк.
— Тут не может быть ошибки?
— Трап закодирован на определенную генетическую форму, — объяснил шеф. — Здесь не может быль ни ошибок, ни совпадений. Никто кроме тебя войти в корабль не может. Иначе не было бы проблемы.
— И тебя туда никто не пустит, — успокоил Миша. — Черт, если бы сделать ее генного двойника.
— Пробовали, — сообщил шеф. — Не сработало. Это уже не ваша личная проблема. Даже не проблема Секториума. Там работают службы транспортной безопасности, а они свое дело знают. Одним словом, — подытожил шеф, — дела таковы: либо мы принципиально разбираемся в ситуации, либо они вынуждены будут уничтожить корабль. Таковы правила навигации.
— Пусть они его уничтожат, — попросила я. — Чем скорее, тем лучше.
— Не думаю, что так лучше, — засомневался шеф. — Идти на прямой конфликт с фронами может только отчаявшийся дурак.
Ночью Миша забрал нас с Имо в свой модуль.
— Мы можем просить помощи? — спросила я. — Если надо, я поеду в Хартию…
— Не рыпайся, — ответил Миша. — Уж больно ребята наглеют. Шеф дело предложил. Надо пока не поздно залечь на дно, а вас спрятать. На перенаселенной планете задолбаются искать.
— Теоретически, этот корабль может приблизиться к Земле?
— Если он зайдет в систему, нам недолго мучиться, — успокоил Миша.
— Тебе смешно?
— Отчего я должен рыдать? Что мне еще делать, как ни смеяться? Ты видишь выход? Хочешь, я врежусь в него на «Марсионе». Все равно «Марсион» придется утилизовать.
— Не говори так!
— Не бойся, никто тебя не отдаст. Начнем с того, что я тебя не отдам.
— У тебя, конечно, первым делом спросят разрешения.
— Здесь вопрос принципа. Если корабль не отвечает на запрос, его никто на приемнике терпеть не будет. Шарахнут как следует, и мир его праху. Это кодекс навигации, и фроны ему подчиняются так же, как все. Просто шеф, с тех пор, как они тебя умыкнули, шухера боится. Ему ж за все отвечать.
Ничего не произошло в нашем напуганном мире, ничего не сдвинулось с мертвой точки. Миша сутками отслеживал радары. Их развернули с Земли на внешний космос. Мы хранили тайну от коллег. Алена психовала, Олег Палыч с ружьем сторожил ее в особняке, Адам играл роль равнодушного наблюдателя, Вовка пил не просыхая, Андрей пропал где-то между Америкой и Канадой. Приближался решающий день. Вега посоветовал нам уйти на Лунную Базу, но Миша отказался. Заявил, что желает встретить неприятности на своей территории. А я готовила себя к тому, что однажды мне придется войти в тот корабль, чтобы решить все вопросы раз и навсегда. Он отчалит от сигирийского порта, Имо вырастет сиротой, и никто не узнает о моей участи.
Мы остались жить в Мишином модуле, словно он был чем-то безопаснее моего. Имо возил машину по коридору, я вздрагивала от телефонных звонков. В основном это были брошенные Мишины подруги.
— Представляешь, позвонит тебе однажды фрон…
— Перестань издеваться, — злилась я.