— Иди ко мне. Расскажи, что ты сегодня утром устроил у Ксении, — пригласила я Мишу.
— Я устроил?! — закричал он в телефонную трубку. — Значит я, оказывается, все устроил? Ты еще не знаешь, что учудила эта паршивка! Она тебе не рассказывала, что у нее за мужик? Подожди, я сейчас!
Миша вышел из лифта с нарочито выпяченным животом.
— Вот такой пузатый, — сообщил он, — вот такой плешивый, — он указал на круглый плафон настольной лампы, — и вот такой вот тупой, — для наглядности он постучал кулаком по столу и пошел к детям, убедиться, что их нет дома. Вероятно, в дальнейшем он планировал выражаться нецензурно.
Я вынула из кармана мятую визитку.
— Прости, совсем замоталась, забыла сказать, что шеф нашел тебе еще одну дочку. Искал второпях, просил тебя по возможности подключиться, вспомнить старые связи. Может, мы отдел сформируем из твоего потомства?
Миша застыл среди кухни с визиткой в руке.
— Дарья? — с удивлением произнес он. — А это что еще за Павел? Сын что ли?
— Внук. С чем тебя горячо поздравляю.
— Глянь, что делается! Она что, в семнадцать лет родила? То есть, ты хочешь сказать, и Ксюха может… Нет, я так не договаривался! Ты обратила внимание, какие проститутки растут?
— Миша, у тебя внук, — напомнила я, и он снова умолк. На сей раз, молчание было тягостным.
— Слушай, — осенило его. — А что если у меня где-то сын есть? Может ведь такое быть, как думаешь?
— Видишь, есть смысл поискать.
— Две девки — это ж несерьезно. По статистике третий должен быть парень, как ты считаешь?
— Думаю, если хорошо поискать, то даже не один.
— Издеваешься, да?
— Шеф сказал, чтобы в ближайшее время у него на столе лежал полный список твоих генетических посланий в будущее.
— Издеваешься, — вздохнул Миша.
— Наоборот, радуюсь. Получаю удовольствие оттого, как лихо мы с тобой становимся многодетными родителями. Главное, заметь, без всяких усилий.
— Ну, ни скажи. В отличие от тебя, я все-таки некоторые усилия прилагал.
— Тогда вспомни, где ты их особенно прилагал и поторопись, — посоветовала я.
— А я-то думал, — рассуждал Миша, изучая визитку, — чего это девушка звонить перестала? Вот дура! Могла бы сказать… Да не уж то я такой монстр, чтобы от меня детей родных прятать?
Издеваться над Мишей не было времени. Надо было встречать из школы Вовку-младшего и конвоировать его в бассейн.
— Знаешь, я чего психанул-то? — признался Миша, заходя со мной в лифт. — Я-то думал, что Ксюха с батюшкой Сиром…
— Эту ночь с батюшкой Сиром провела я.
— Не скажи, старуха! Ты дрыхла в офисе на диване, когда Макака повез ее за город.
— Сир в это время дрых за стенкой.
— Ой, не скажи…
С утра следующего дня Володя-старший гулял по офису с новым сердцем, но уходить далеко боялся. Он демонстрировал грудную клетку, рассказывал, как Индер вскрыл ее, словно старый чемодан, выдрал сердце и шлепнул в раковину так быстро, что Володя сначала услышал шлепок, а потом отключился. Швы рассасывались, Володя с наслаждением курил, а пришедшее в негодность сердце висело на подставке для мыла над той же раковиной, потому что Володя никому не позволил его убрать. Что с ним делать — было теперь главной Володиной проблемой.
— Если в банку законсервировать, — спрашивал он, — наверно, испортится?
— Вовка волнуется, — отвечала я. — Хочет знать, когда ты выйдешь из больницы.
— Хоть сейчас, — храбрился дед, но от лаборатории все равно не отходил. — Изверги, не пускают. Я-то что! Я как огурец!
Главный «изверг» появился в коридоре и заметил своего недавнего пациента.
— Положи сигарету, идем… — сказал он. — Последний раз. За болвана.
— Не, — уперся Володя. — Мне за болвана нельзя. Я того… реабилитацию прохожу.
— А их преподобие?.. — Индер указал на дверь гостиницы, где обычно находился Сир.
— Не советую с ним связываться, — ответила я за Сира.
— Ирина, идем… Не на деньги, ради компании.
— Индер, если не отстанешь по-хорошему, я попрошу Мишу сыграть с вами на деньги.