— Ты действительно слышала фон? Может, это волны Балтийского моря давали акустические помехи?
— Вы представляете себе Балтийское море? — спрашивала его я. — Ни разу не видела на нем волны.
— Если это то, что мы ищем, там опасно работать с ФД. Не знаю, возьмется ли Миша?
Конечно, в идеале, возбудить фон и сделать запись хорошим прибором — это прояснило бы ситуацию, но затея рискованная.
— Думаю, надо спросить самого Мишу.
— Надо, — согласился шеф. — А может, и не надо. — Сомнения терзали его со дня возвращения нашей несостоявшейся кругосветки. — Пригласи Мишу, — все-таки решил он. — Зайдите оба ко мне в кабинет.
— А что сразу я? — воскликнул Миша. — Я что, похож на камикадзе? Шеф, ты соображаешь? Лезть в аномальный фон! Еще и вычислить на глаз фазу!
— Джон поможет найти фазу, — уговаривал шеф.
— Там профи нужен! Я не занимался тонкой настройкой.
— Где мне взять фазодинамиста?
— Это уж не мое дело.
— Твое дело работать с техникой. Прибор есть, иди и работай.
— Как?..
— Возьми инструкцию и изучай! Считай, что ситуация экстремальная.
— Да я же…
— Миша, это надо сделать! — сказал шеф и поставил точку в разговоре.
Миша вышел из кабинета, но за инструкцией не пошел. Отправился наверх, вероятно, напиваться, а Индер, который все это время молча присутствовал на совещании, задал вопрос по существу:
— Мы его десантируем, самоходом пойдет или мучиться будет?
Под десантированием подразумевалась высадка из «тарелки», самоход — через систему подземных коммуникаций, которые до Балтики не дотянуты. Мучением же Индер называл человеческий транспорт, в частности, нашу неудавшуюся поездку.
— Дождемся неба и десантируем, — ответил шеф. — Куда его с аппаратурой?
Это означало, что Миша будет сброшен на монастырь при первой же подходящей низкой облачности.
Удивительно, что Миша в тот день не напился. Он не забеспокоился даже на следующий день, когда я сообщила, что начальство полно решимости заставить его работать с ФД.
— Прорвемся, — сказал он мне. — Не такие трудности переживали, — и занялся воспитанием Ксю.
Джона, похоже, тоже не беспокоили планы начальства.
— Скажи, когда будет нужно, и я подъеду, — пообещал он, но где находится, не сказал, а я не спросила.
Еще не хватало, чтобы мой сын выполнял работу, которую считает опасной даже Миша. Наверняка Имо увез его на край света и слава богу. Иван с Кириллом тоже пропали. Их мать, как и я, понятия не имела, где дети. Просто Иван накануне успешно сдал сессию, и ему все прощалось.
— А Дима будет поступать? — все время интересовалась мама Ивана.
— Спрошу, — все время обещала я, — когда увижу.
Пропали все, даже Миша перестал отвечать на звонки. Ксения одна отдувалась за технический отдел.
— Уж не случилось ли что? — беспокоилась я.
— Бабу нашел, — объяснила Ксюша. — Думаете, он спит с ней? Ничего подобного. Он жалуется на меня, а она его утешает.
Мишу я поймала с поличным возле своего холодильника.
— Придумал что-нибудь? — спросила я.
— О чем ты?
— О записи фона.
У Миши пропал аппетит. Он передумал делать себе омлет из пяти яиц с колбасой, луком и остатками вчерашней картошки. Он грустно сел за стол и стал есть колбасу с хлебом.
— Шеф, — объяснил он мне, пережевывая, — совсем шизой подернулся.
— Что-то я не уловила мысль.
— Ща… объясню, — он продолжил жевать, попутно ища себе оправдание. — Фигню предложил, короче. Это ж ФД! Это ж тебе не «русская рулетка», чтобы сыграть да и упокоиться с миром. Это ж если бабахнет… Я ему объяснил, что знаю спектр основных режимов, и то без Славобогувича бы не взялся. А при тонкой настройке… прикинь их сколько! Сдвинешь на микрон — оставишь похоронную контору без работы. Растворишься к этой самой… матушке Бригитте, вместе с прилегающей территорией. Протащись, — сказал он, запихивая в рот остатки бутерброда, — приходят археологи, а там котлован и чайки над скелетами.
— Что ж делать?
— Обождать надо. Пройдет время, шеф угомонится.
— А Славабогувич? Смог бы сделать запись?
— Шут его знает, — сказал Миша, потирая руки, — твоего Славабогувича. Его, по крайней мере, учили.
Это заявление стало последней каплей сомнений. Я пошла к шефу и по дороге настроилась на разговор, только заплаканное личико Ксю сбило меня с пути.