Как мы ругались в тот злополучный день — так в стенах Секториума еще никто ни с кем не ругался. Мы ругались так, что эти самые стены дребезжали. Мы даже дрались на почве категорического взаимного неприятия. Вернее, я треснула Мишу дипломатом по голове, чтобы выбить несусветную чепуху, которую он нес.
В то время дети были маленькими и учились в школе, я не была занята, Адаму по-прежнему требовался ассистент для командировок. Обычно к нам присоединялась Алена, но однажды Миша попросился в компанию и получил отказ. Нас ждала работа в Германии. Адам знал немецкий язык, я — обязанности ассистента, Миша только и знал, как водить «в номера» длинноногих красоток. Адам отказал. Миша пожаловался шефу. Шеф тоже не разрешил ему без дела шататься по Европе, и это не было чем-то новым в практике секторианских отношений. Когда Миша пытался сопроводить меня в Хартию, шеф также ему отказал, но Миша не заподозрил меня в интимной связи с Юстином.
— Вы снюхались еще в первой командировке! — кричал на меня Миша. — Не надо делать из меня идиота!
— Ты бредишь!!!
— Не надо! Зачем вы на Блазу таскались?! Чтобы я ничего не понял, да?
— Когда мы таскались на Блазу?
— Я сам видел, глазки друг другу строили! Обжимались прилюдно!
— Когда это мы обжимались? Тем более, прилюдно?
— Я что, ослеп? Я что, не вижу, как он руки распускает?
— Адам всегда распускает руки в присутствии женщин! Ты, между прочим, тоже себя не контролируешь! Почему тебе можно, а ему нельзя?
— Потому что я мужик! — заявил Миша, других аргументов у него не нашлось. — Потому что я — человек, а он — гуманоид. А ты с ним… в уютном домике у моря… Надо же быть такой бесстыжей проституткой, чтобы уединиться с гуманоидом в домике возле моря! — топал ногами Миша.
— В том домике было три спальни. У Алены спроси. Она все время была с нами. Что же мы, по-твоему, занимались групповухой?
— И спрошу! — кричал он.
— И спроси!
Я пошла в офис, в надежде, что там Миша будет вести себя сдержанно. Однако этот придурок в самом деле позвонил Алене, а та, не разобравшись, подлила масла в огонь:
— Ира с Адамом? — уточнила она, выслушав Мишину истерику. — А ты не знал? Разумеется, спит, и правильно делает. Все лучше, чем с такой дубиной как ты.
После разговора Миша напал на меня в офисе:
— Говорят, от альфов особо мощный оргазм? — психовал он, летая по холлу. — Ну-ка, расскажи. Поделись опытом. Говорят, переспать с альфом — как сунуть палец в розетку? — а в это время за стенкой архивной комнаты сидел шеф и делал для себя неожиданные открытия. — Ты еще не всех гуманоидов перетрахала? Может, раз в жизни попробуешь с мужиком?
— После альфов все мужики импотенты! — кричала в ответ я.
Если бы я знала, что шеф это слышит, провалилась бы со стыда прямо в ад.
Боевые действия переместились в модуль, где мы еще раз подрались, потому что я пыталась затолкать Мишу в лифт, а он жаждал истины. Когда мы оба охрипли, он был еще полон решимости, ему срочно требовалось набить кому-то морду. Моя морда не показалась ему подходящей, и он помчался искать Адама. Когда я догадалась предупредить Адама об угрозе, было поздно, телефон не ответил. Похоже, в тот момент у обоих звенело в ушах. Но Миша вернулся целехонький, и я успокоилась. Не думаю, что Адам позволил бы избить себя безнаказанно. Вероятно, они разошлись с миром.
— Это ты его допер, — упрекала я Мишу после отъезда Адама.
— Вот еще! — возражал он. — Адамыч мой лучший друг. Чтобы я с ним из-за какой-то пигалицы собачился… Да нет такой телки, которой я бы ему не уступил, — заявил он, надменно глядя на меня.
То есть, в тот день он вовсе не драться бегал к Адаму, а оформлять на меня дарственную.
День спустя после той позорной свары шеф вызвал меня на ковер и предупредил, что разговор будет особенным, а я развесила уши. Большинство разговоров с шефом я считала «особенными», поэтому шла, сгорая от любопытства.
— Если у вас с Адамом интимные отношения, их надо немедленно прекратить, — заявил мой начальник, я чуть не села мимо кресла.
— А если нет?
— Ирина, я с тобой не шучу на такие темы. Все это добром не кончится ни для тебя, ни для него. Может быть, Адам отдает себе отчет… Только за тебя я несу ответственность. И я не позволю.