— Вопрос к пилоту, — ответил Сир. — Я на время пути с благодарностью приму на себя обязанность пассажира.
— К пилоту какого транспорта, позвольте уточнить? Уж не о моем ли «Марсионе» идет речь?
— Если «Марсион» войдет в багажный отсек, я буду рад. Буду рад также, если вы, Михаил Борисович, к нам присоединитесь. Ваша помощь пригодится.
— Бесподобно! — воскликнул Миша. — Меня везут на Флио вместе с «Марсионом». Разве можно пропустить такое? — и обернулся к Веге. — Шеф, Сиру больше виски не наливать! Ирка! Ты-то чего молчишь? Ребенка увозят, а она кота гладит. Кто-нибудь объяснит, что происходит?
— Имо обещал предоставить транспорт. Разработку маршрута он тоже взял на себя, — сообщил Сир, и Миша стал хохотать.
Он хохотал, хлопал себя по коленям, топал ногами, но его никто не поддержал. Контора встретила новость молчанием. Никто, кроме Миши, не знал, как глупо выглядели наши попытки вычислить координату Флио двадцать лет назад. Это был один из явных Мишиных провалов, свидетелями которого были только я и шеф. Нам с шефом тем более было не до смеха. Если Флио не смог вычислить Миша, этого не смог бы никто, ни в Секториуме, ни в Сигирии.
Когда Имо с Джоном появились в холле, Мишин хохот пошел на убыль.
— Сынок, — обратился он к Имо, вытирая слезы, — ты, я слышал, на родину собрался в компании с батюшкой?
— Да, — ответил Имо.
— Каким макаром, не расскажешь ли?
— Тем самым, — сказал за него Сириус, — которым он однажды оказался здесь. Так, Имо?
Имо не собирался отвечать на бессмысленные вопросы ни с той, ни с другой стороны. Он редко брался за серьезное дело, но если уж брался, то популярных вопросов под руку просто не слышал.
— Имо, — напала на него Алена, — ты выяснил координату в диспетчерской службе?
— На него снизошло озарение, — ответил Миша, так как Имо все равно не собирался обсуждать этот вопрос. — Все! С меня цирка на сегодня достаточно! — он поднялся к выходу и поволок за собою Ксю, которая сопротивлялась, даже уперлась в двери. Но Миша выволок девочку в коридор, заволок в кабинет, где ни за что ни про что накричал на нее.
— Бред какой-то, — постановила Алена, и тоже направилась к двери. — Ребята, — сказала она на прощанье, — вам надо лечиться. Шеф, я с шизофрениками дел не имею.
Следом за ней без комментариев вышел Андрей. Не потому что презирал идею, просто ему надо было обсудить кое-что с Аленой с глазу на глаз. За ним с мест сорвались остальные. То есть, французов вынес на себе Петр, который имел к ним коммерческий интерес и верно ориентировался в обстановке. В холле остались те, кого разговор касался напрямую: я, шеф и все остальное человечество.
— Это редуктивная… информационная цивилизация! — сказал шеф Сириусу. — Если восходящие фроны существуют в природе, они могут быть только в форме инфосубстрата. На Земле вступить с ними в контакт тот же шанс, что в любой другой точке космоса. Ты же лезешь в ирреальную природу, не понимая, что это и чем может кончиться. Информационная цивилизация недостижима для такой экспедиции.
— Я хочу говорить с теми, кто знает о фронах наверняка, — ответил Сир. — Меня не устраивают предположения и догадки. Я не просто собираюсь вступать в контакт. Мне надо найти сам источник инфосубстрата.
— Ни один разумный флионер не станет говорить с тобой об этом, — предупредил шеф. — Ты даже не приблизишься к зоне их обитания, потому что для этого нужен персональный допуск.
— Меня пригласил флионер, — заметил Сириус, глядя на Имо, а Имо утвердительно кивнул.
— Если его отца нет в живых, в том есть и наша вина…
— С тех пор прошли годы. Теперь мы знаем наверняка те вещи, о которых прежде только догадывались. Если мы имеем дело с информационной цивилизацией, мы имеем право знать, что это.
— Нет, не имеем, — возразил ему шеф.
— Пусть то же самое мне скажут на Флио.
— На Флио тебе скажут меньше, чем здесь.
— Если это общая проблема для нас и для них…
— Нет, не для нас и для них. Это твоя проблема, Сириус. Личная проблема, касающаяся только тебя.
Сир полез в карман за сигаретой, шеф нахмурился. Между ними назревал скандал, и мне не хотелось присутствовать.
Следом за мной из холла выбежал Махмуд, который все это время сидел за стойкой бара. Махмуда никто бы не заметил, просто старик напугался, что при нем, того гляди, подерутся двое «достойнейших» и «уважаемых». Махмуд отбежал в фойе и затаился у стекла, наблюдая события в преломленном свете.