— Так-то лучше… А теперь ешь, и не смотри на меня, как моль на таблетку нафталина.
После ужина я опять читала или пыталась настроить телевизор на канал, не реагирующий на Мишину техническую интервенцию. Миша презирал меня за это. Его деятельной натуре было трудно понять, как можно, часами лежа на диване, впитывать в себя всю ту чушь, которую насочиняли алчные до гонораров киношники и тележурналисты. По его убеждению, ни в телевизоре, ни в газетах, ни в журналах ничего нового в принципе быть не может. А книги — это годы, выброшенные впустую. Совсем другое дело красненькая козявка, которую он запустил в поле экрана. Эта штучка вела себя как живая букашка, поворачивала магнитные усики, перебирала лапками по голографической схеме неизвестного мне устройства.
— Что это? — спросила я.
— Магнитофилус ползифилис, — с гордостью сообщил Миша.
— По какому предмету он «ползифилис»?
— Не узнаешь? — он отдалил предмет, который напомнил очертания орбитальной станции. — Это биомеханический радиоадаптер, ползет на импульсы определенной частоты. Если он воткнется в бортовую камеру, я смогу считывать картинку в реальном режиме.
— Это наш «Мир»?
— Не важно. Важно в принципе решить задачу. Следящие устройства меня достали еще на «Вояжерах», но с американским оборудованием работать можно, с советским же… Будь моя воля, я бы запретил русским приближаться к технике! Проще воткнуть адаптер, чем снять информацию с их прибора.
— Не получается?
— Получится, — заверил Миша. — Никуда не денется. Нет, ты посмотри, что он вытворяет! Куда он лезет, объясни мне? Что там может быть?
Алая букашка ползла себе и ползла по светлому корпусу станции. Ничего странного в ее поведении я не увидела, но Миша насторожился:
— Или у тебя в столе работает излучатель на тех же частотах, что пишущие камеры?
— Господи, откуда?
Миша, не церемонясь, стал открывать ящики, но нашел там только бумагу.
— Его постоянно сносит в левый бок, — он перевернул изображение станции, но букашка обползла ее по кругу, и снова устремилась к моим ящикам.
— Что-то у тебя в столе? — настаивал Миша. — Мне же не мерещится.
— Можешь обыскать еще раз, — предложила я и вышла.
Хитрить не имело смысла. Миша сам был хитер, и, если я попала под подозрение, рано или поздно его могучая «интеллектуальная машина» доползала до истины и «втыкалась» в самую ее сердцевину. Тем более что источник излучения был зарыт мною лично в кашпо под фикусом и находился как раз рядом с ящиками стола. Когда-то я решила, что это самый надежный тайник в огромном модуле, но нелепое стечение обстоятельств расставило все по местам.
Как только Миша отлучился, я выкопала предмет и перепрятала в клумбу. «Пускай поищет», — наивно решила я, но поняла свою ошибку слишком поздно.
— А ну-ка, поди сюда, — позвал Миша сразу, как только вернулся за рабочий стол. — Перепрятала?
— Чего?
— Сама знаешь, чего. Давай быстро тащи сюда это…
— Что тащить-то?
— Я что, неясно выразился? Что спрятала, то и тащи.
— Что я спрятала?
— Нет, вы только на нее полюбуйтесь! Ты меня за идиота держишь или не воткнулась в родной язык? Я сказал, тащи, и не вижу, чтобы ты побежала!
Не знаю, как мне удалось отбиться. Наверно, отступать было некуда. За такую контрабанду мне грозила как минимум депортация на орбиту Плутона без шубы и теплых ботинок. Отвоевав себе короткий тайм-аут, я уединилась в ванной, запершись на все замки. Однако участь моя была решена, потому что найти запрятанный предмет, имея мобильный компьютер с «магнитофилусом ползифилисом» было легче, чем поставить точку на плоскости координат, имея значения «икс» и «игрек». В Мишином распоряжении был миллион модификаций переносной компьютерной техники и громадный опыт поиска на поверхности соседних планет запчастей «Марсиона». Поэтому, едва вернувшись из ванной, я сразу увидела свой параллелепипед, выпачканный в черноземе, на столе перед рассерженным Мишей.
— Что это? — спросил он, вытирая руки полотенцем.
— Не знаю. Это оказалось у меня случайно. Я его заметила только в посадочной капсуле.
— Ты что, не прошла в Хартии карантин?
— Прошла, конечно.
— Тогда, как получилось, что он не распознался?
— Понимаешь, я думала, что эта штука останется у Юстина. Я была в таком состоянии… А когда прошла посадочные порты, смотрю — она в кармане.
— В каком состоянии? — насторожился Миша. — У тебя и в Хартии «чердак» плавал?
— С какой стати? Все началось уже на Земле.