Какой чемодан летел в форточку и при чем тут «идиотская» Аленина подруга, мне не посчастливилось узнать. Все улеглось, как только появился Адам.
— Не наругались? — спросил он и выставил на стол все те же бутылки вина.
Миша, откупорив одну, погасил свой гнев первым стаканом. Второй мы выпили за здоровье. Третий — за дам, покинувших нас по причине моего несвоевременного прибытия. После четвертого стали приходить в себя. После пятого стало ясно, что пора снова идти в магазин.
У меня конфисковали последние белорусские деньги. Надо мной же нависла перспектива провести вечер в компании двух пьяных и сексуально неудовлетворенных мужчин. Но как только за Мишей закрылся лифт, Адам снова удивил меня способностью моментально становиться серьезным.
— Выкладывай, — сказал он.
Я и выложила свои подозрения вместе с пикантными подробностями семейных обстоятельств. Адам даже не удивился.
— Ты хорошо его помнишь с детства? Уверена, что это был он?
— В том-то и дело, что не уверенна.
— С кем он был у тебя в гостях? Родители хорошо знают его мать или тоже сто лет не виделись?
Я задумалась.
— Перед тем, как ты отключилась, что произошло?
— Абсолютно ничего. Мы вышли на лестницу.
— Он что-то сказал?
— Предложил закурить.
— Отключилась, взяв сигарету?
— Нет. Он курил один. Я вообще ничего не трогала.
— Куда смотрела в тот момент? Ему в глаза смотрела? Вспомни…
— Вряд ли. Наверно на зажигалку или на дым. Вега говорит, я всегда рассматриваю дым…
Адам больше не задал вопросов. Только странно усмехнулся и стал ощупывать свои карманы.
— Мишкин знает, что сигареты кончились? Или у него наверху запас?
— У меня есть прошлогодний «Беломор».
— Давай.
Адам закурил папиросу, выпустил струю и сморщился.
— Ты это куришь?
— Что ты хочешь мне показать?
— Сейчас, — сказал он, — имей терпение…
Я имела терпение до тех пор, пока кухня не превратилась в паровозную трубу.
— Сигнализация сработает, Индер прибежит, — предупредила я.
Адам закашлялся, размазал окурок по пепельнице и растолкал руками дымовую завесу.
— Если скажу, как потом проверю?
— Что проверять-то?
— У тебя не водится курева поприличнее? — он потянул из пачки вторую папиросу, но зажигать не стал. — Гадость, — сказал он.
— Тогда рассказывай.
— Есть фигура матричной геометрии, похожая на верхушку античной колонны: полоса заворачивается назад двумя колечками. Знак свободного поля называется, «чистая матрица» в просторечии. Видела такую?
— И что?
— А то, что она элементарно рисуется дымом.
— И все?
— Ты уже в другом режиме воспринимаешь язык. То есть, перестаешь мыслить словами, а это в жестком матричном поле опасно. Это дело такое, либо надо учиться как следует, либо не браться вообще.
— Все так просто?
— Я бы не сказал… Ты, собственно, что предполагала? Что мироздание слетит с оси оттого, что у тебя матрицы разболтались? Надо звякнуть Мишкину на трубу, пусть сигарет купит, попробуем еще раз тебя «вырубить».
С Мишкиным на пару они «вырубали» меня весь вечер. Сначала при помощи «Camel». Потом пошли на принцип и закупили «Winston». Я «вырубилась» сама, когда вентиляция перестала обрабатывать воздух в «коптильне» и мы, как ежи в тумане, не видели друг друга на соседних табуретах.
— Утро наверху что ли? — спросил Миша, приоткрыв дверь в сад.
— Закрой, — попросила я, — цветы на клумбах завянут. — Встала на ноги и «вырубилась».
— А говорила, нравится табачный дым, — смеялся Миша, укладывая меня на диван. — Давай, пока жива, диктуй адрес жениха. Телефоны, место работы, все, что знаешь…
— Зачем тебе?
— Адамыч подстраховаться решил.
— Что он собирается делать? — испугалась я, и, оторвавшись от подушек, увидела стоящего в прихожей Адама в плаще, с сумкой через плечо, в трезвой готовности к дальней дороге.
— Он поедет в Таганрог, — объяснил Миша. — Он возьмет его за рог. Чтобы больше не совался к нашим девкам на порог.
Напрасно я дожидалась результатов поездки Адама. Напрасно верила, что, вернувшись, он пригласит меня для беседы. Ни утешения, ни предостережения со стороны Секториума в мой адрес не прозвучало. Сплошные длинные гудки по всем телефонам. Словно фирма внезапно всем коллективом ушла в отпуск. Только однажды, случайно заглянув в офис, я наткнулась на Адама, который ел арбуз в холле, опоясав себя гостиничным полотенцем.