– А ты идешь на вечеринку? – я перевела тему, задавая Саше вопрос.
– Не-а, в эти дни я уезжаю на ретрит.
– Куда?
– Почему мне каждому из вас приходится объяснять такие простые вещи, – Саша цокнула языком и пояснила: – Ретрит – это время, посвященное духовному росту и самопознанию. Знакомая проводит игры в Лилу в загородном доме, чтобы никто не помешал нашему единению.
С каждым словом, я все больше ничего не понимала и даже успела пожалеть, что задала именно этот вопрос.
– Не обращай внимания, – увидев мое выражение лица, Леша махнул рукой: – Она с детства такая странная.
Алиса толкнула своего парня в бок.
– Я ищу себя, – отправь в рот кусочек меренгового рулета, невозмутимо отозвалась Саша. – Пробую новое ищу то, что может помочь мне с ответами на мои вопросы.
– Можешь спросить у меня, я тебе отвечу, – сбоку раздался смешок Марка.
– Перестаньте, – как главный миротворец, произнесла Алиса. – Снежана, ты пойдешь завтра со мной по магазинам?
Тратить на это время не хотелось, но мне, и правда, нечего было надеть, поэтому я согласна кивнула, чем сделала сестру Марка невероятно счастливой.
6. Снежана
Стоило нам переступить порог квартиры, как в нос ударил запах выпечки. В последние дни, дедушка активно занялся готовкой, балуя вкусными пирогами не только Марка, но и нас. Если поначалу такие перемены меня настораживали, то сейчас я была этому даже рада, по крайней мере дедушка не бухтит насчет дороговизны продуктов.
– Мы дома, – бросив рюкзак на пол, прокричала сестра.
По старому линолеуму раздались твердые шаги и я напряглась, понимая, что это не обычное дедушкино шарканье.
– Привет, девочки, – улыбаясь от уха до уха, произнес отец. – Мы вас заждались.
– Снежа, спокойно, – сестра схватила меня за руку и сильно сжала, боясь, что я наброшусь на отца.
– Что ты здесь делаешь?
Приятные эмоции от хорошо проведенного вечера с друзьями, как ветром сдуло при виде мужчины, называющим себя нашим отцом. Алкоголем от него не пахло, но это не делало его желанным гостем в нашей квартире.
– Пришел увидеть своих детей и отца.
– Увидел? – дождавшись кивка, я стянула с вешалки черную потрепанную дубленку и бросила ее в отца. – А теперь проваливай.
На бледном, худощавом лице отца застыла гримаса боли, а темные глаза наполнились слезами. Я видела это выражение сотни раз, когда отец говорил о маме и у меня на него выработался иммунитет. Забрав его с кладбища в годовщину смерти мамы, мы отвезли его сюда. И, как только он отоспался и пришел в себя, я выпроводила его из дома, не давая возможности снова нас обокрасть.
– Снежана, не разговаривай так с отцом, – в коридоре появился дедушка. – Повесь его куртку обратно и давайте за стол, ужин стынет.
– Дедушка, ты не можешь снова впустить его в дом. Напоминаю, что в последний раз он обокрал тебя.
Голова загудела от злости. Ну, почему, каждый раз одно и тоже. Почему дедушка всегда дает ему шансы, совершенно не слушая мои разумные доводы.
– Не ссорьтесь из-за меня, – трясущимися руками, отец попытался накинуть на плечи дубленку, но дедушка его остановил.
– Ты никуда не пойдешь. Это мой дом и если я сказал, что мы будем ужинать все вместе, значит так и будет.
До того, как я взрастила свою броню, мы с дедушкой ни разу не ссорились. Он всегда был заботливым и любящим, выполняя любую мою детскую прихоть. После смерти мамы я изменилась и из беззаботной девочки-сорванца, превратилась в холодную, прямолинейную Снежану. Так и выяснилось, что дедушка терпеть не может, когда с ним спорят. Возможно, дело в том, что всю жизнь он проработал в полиции и привык командовать другими людьми, а быть может эта была часть его характера, которую он не показывал мне, потому что я не пререкалась. Последние года мы, как кошка с собакой, спорим по любому поводу. Где-то он шел мне на уступки, где-то я и мы мирились, но сейчас каждый из нас стоял на своем.
– Тогда без меня, – сняв сапоги, я направилась в свою комнату, собрать нужные для завтрашней рабочей смены вещи.