Саша поморщилась.
– Спасибо за оценку моей внешности, которую я не просила.
– Для этого ведь и нужны друзья, – приготовив себе кофе, я сел напротив Кирилловой. – Серьезно, Сань, я за тебя переживаю.
Вздохнув, подруга закатила глаза и молчаливо вгрызлась в бутерброд. Непривычно было видеть обычно наполненную энергией Сашу, такой подавленной. И я слишком давно знал ее, чтобы поверить в то, что она в полном порядке.
– Вместо того, чтобы пытаться разобраться в моей личной жизни, лучше бы занялся своей.
– У меня в ней полный порядок.
– Ну, да, – хмыкнула Кириллова. – Твоя бывшая ходит за тобой по пятам и, вместо того, чтобы отшить ее, ты делаешь вид, как будто бы так и должно быть. На месте Снежаны я бы послала тебя куда подальше, а не терпела это унижение.
Она не могла меня послать, потому что я за это платил ей деньги. Кофе, которым я несколько секунд наслаждался, внезапно скис, оставляя во рту неприятный привкус.
– Ты все еще любишь Анфису? – спросила вдруг Саша.
– Я встречаюсь со Снежаной.
– И? Можно любить одного человека, но встречаться с другим.
Грусть в словах и глазах Кирилловой, говорила о том, что знала она об этом не понаслышке. И, зная какая она авантюристка, предполагать можно, что угодно. В конце концов, когда ее любовная драма подойдет к развязке, мы будем в первом ряду, чтобы это увидеть.
– Я не знаю, можно ли назвать то, что было между нами, любовью, – я скрестил руки на груди и откинулся на спинку барного стула, размышляя. – Страсть, одержимость, азарт, желание доказать, что я лучше любого из ее возможных парней, ревность – все это я чувствовал. Может, любовь и состоит из всего этого?
– Ты будто состав салата перечислил, – Саша подперла рукой подбородок. – При том не самого полезного. Такую дрянь я бы точно есть не стала и тебе не советую.
– Ну, нутрициолог, расскажи тогда, что, по-твоему, такое любовь?
– Это, как листье салата: много клетчатки, выводит из организма всякий шлак и улучшает самочувствие, – Саша слегка улыбнулась. – Но, если серьезно, когда ты кого-то полюбишь, то сразу поймешь это. Поверь, спутать его просто невозможно. Скрещу пальчики, чтобы это была Снежана, она мне нравится.
Несколько секунд подумав, Саша добавила:
– Но, если ты будешь продолжать сомневаться в своих чувствах, не мучай девочку, отпусти ее. Снежана должна быть с кем-то классным, вроде нее самой, а не лузером, морочущим голову. И, да, это я про тебя.
Я хотел на лед. Там четкие установки и полное понимание, как побеждать. Это моя стихия. Чего не скажешь о чувствах и умении в них разбираться. А может, мне просто следует отключить голову и довериться инстинктам, как я всегда поступаю на льду. Если бы я анализировал каждое свое действие на льду, то не сдвинулся бы с места.
– Буду поздно, – проигнорировав ее последнюю реплику, я спрыгнул со стула.
И уже через час задыхался от усталости на тренировке. Захар, злой как черт, из-за предстоящей вечеринки, во всю срывал свою злость на нас, вымотав до изнеможения. Он пытался бодаться со спортивным директором, но это было бесполезно.
– Светлов, бабушка с тростью и то быстрее двигается, – разнесся по арене недовольный возглас тренера. – Я тебя обратно в первую пятерку перевел, чтобы ты результат показывал, а не тянул команду на дно.
– Что замер? – проехав мимо, Василевский задел меня плечом. – За время больничного забыл, как играть в хоккей?
– Да, – подняв визор, я с ухмылкой посмотрел на парня. – Покажи, как надо.
Василевский не двигался и я усмехнулся.
– Не можешь, потому что ты всегда будешь болтаться где-то ниже меня. Так было в молодежке и так будет всегда, – подъехав ближе к нему, чтобы никто из парней нас не слышал, я продолжил: – Я не сразу понял, что вся твоя неприязнь ко мне построена на зависти. Мы рука об руку шли, начиная с молодежки, но меня взяли в сборную, а тебя нет. Меня выбрали на драфте, а тебя даже в списке не было. Придя в “Гончие” я сразу получил капитанскую нашивку, а ты год рвал задницу и все впустую.
На лице Василевского ни один мускул не дрогнул. Но это не все.
– И последнее, что тебе окончательно снесло крышу: девушка, по которой ты сохнешь, выбрала не тебя, а меня.