– Чаю? – обернувшись к Снежане, спросил я.
– Ты издеваешься? – брови девушки сошлись на переносице. – Мне нужны ответы, а не твоя наигранная вежливость.
– Пойдем в мою комнату, – я протянул Снежане руку, но она даже дернулась. – Или ты меня боишься?
– Мне не пять лет, чтобы вестись на “слабо”, – не скрывая раздражения, произнесла рыжая. – Я не боюсь тебя, но опасаюсь. И, прежде, чем я сдам тебя в психушку, за твои игры разума, хотелось бы услышать, зачем тебе это было нужно.
– Разговор не быстрый и я не хочу вести его среди обуви. Если ты хочешь получить ответы, то идем за мной, если нет – входная дверь за твоей спиной.
Не желая спорить дальше, я развернулся и прошел в свою комнату, зная, что Снежана последует за мной. Хотя, может ей следовало бы уйти.
– Рассказывай, – Снежана остановилась в дверном проеме.
Сев на кровать, я ослабил галстук и расстегнул верхние пуговицы рубашки, весь вечер душившей меня. Снежана стояла напротив, со скрещенными на груди руками и выглядела, как и всегда, воинственно. Встретив Морозову впервые, я еще не знал, кто она и, столкнувшись у подъезда, попытался с ней познакомится. Снежана представилась и поддержала вежливую беседу, пока мы поднимались на лифте на наш этаж. Попрощавшись, я вошел домой, где за ужином мама рассказала о том, что к нашему соседу переехали внучки. Сначала мама даже посочувствовала тому, что бедные девочки потеряли родителей, но ее сочувствие быстро сменилось брезгливостью, когда она поняла, что они еле сводят концы с концами, чтобы прожить. Родители считали людей с низким достатком неудачниками, которые не прилагают достаточно усилий, чтобы зарабатывать больше. Все их друзья – это люди с достатком выше среднего и мне было разрешено заводить лишь таких друзей. Мне нравилась Снежана, но я боялся гнева своих родителей, если они узнают, что я с ней общаюсь. Но и игнорировать ее присутствие у меня не получалось, поэтому, не придумав ничего лучше, я стал над ней подшучивать. Мне нельзя было с ней общаться, но вот презирать ее мне никто не запрещал. Я так умело убедил себя в том, что презираю ее, что не сразу понял, осознал, что все мои издевки были лишь способом привлечь ее внимание. Морозова не стала терпеть мои выходки, отвечая на них либо игнорируя, чем еще больше притягивала к себе.
– Я в тебя влюблен, – даже не удивился тому, как легко сорвались эти слова с губ.
– Меня это не волнует. Я хочу знать, зачем ты отдал конверт с деньгами моей сестре и сказал, что я помогала тебе разрушить репутацию Марка? Зачем солгал, сказав, что дал отцу деньги в долг?
– Мои слова выше и есть ответ на твои вопросы, – я посмотрел Снежане в глаза. – Ты – причина тому, почему я все это делал.
– О, нет-нет-нет, не перекладывай ответственность за свои идиотские игры, на меня. Отвечай, зачем ты сказал Васе, что я помогла разрушить репутацию Марка?
– Потому что это правда. Ты отказалась помогать мне, когда я тебя об этом попросил, – я вспомнил наш разговор перед входом в подъезд и отказ Снежаны, который меня, честно признаться, удивил. – Но, меня это вдохновило на другие идеи. Так что, в некоторой степени, ты мне, действительно помогла.
Карие глаза девушки округлились:
– Так это ты тот аноним, который снабжает блогершу видео и информацией, порочащей репутацию Марка. Из-за тебя, у него проблемы с клубом.
– У него проблемы из-за его несдержанности. Все, что есть на видео – его рук дело.
– Это подло, – Морозова брезгливо скривилась. – Неужели капитанская нашивка тебе дороже чести?
– Он ее не заслужил.
– А ты, значит, заслужил?
– Да, – я пересек между нами расстояние и остановился перед Снежаной. – Отец Светлова давний друг нашего тренера и я, более чем уверен, что он замолвил словечко за сына и того взяли в “Гончие волки”. Да и с молодежной сборной он похлопотал, пристроив туда сыночка. В то время, как я пахал как проклятый, чтобы стать капитаном “Гончих” и стал бы, не появись Светлов в команде.
Я не стал договаривать о том, что к действиям меня подтолкнуло то, что они начали встречаться. Девушка, которая никогда не стала бы моей, досталась ему. Из всех парней, Снежана выбрала того, кого я терпеть не мог. Светлов не заслуживал ни Снежану, ни капитанскую нашивку.