– Отключи голову, – Марк покрутил кувалду в руке и улыбнулся. – Просто представь на месте этого телека Василевского и твои руки сделают все за тебя.
В словах Марка был резон и, если честно, мне так сильно хотелось навалять Василевскому, но я боялась полностью отпустить контроль над своими эмоциями. Но, возможно, я могу его хотя бы немного ослабить. Живот скрутило, словно я собиралась не по телевизору бить, а по самому Василевскому. Вздохнув полной грудью, я замахнулась и вложила в удар всю ненависть, которая копилась во мне годами к кудрявому козлу. Задняя часть корпуса треснула, но не развалилась, а по ладоням пронеслась отдача от удара. Это было не совсем приятно, однако вместо того, чтобы отбросить биту в сторону, я замахнулась еще раз, вспоминая последний наш с ним разговор и снова ударила. Я почувствовала, как по моему телу растекается энергия, жаркая, как летний день. И это было так тепло и приятно, что я принялась бить еще и еще. В какой-то момент бита сменилась молотком, и я разбила телевизор на маленькие кусочки. Я подняла голову и увидела, как Марк улыбается, наблюдая за мной и подарила ему в ответ не менее широкую улыбку.
Черт. Он был прав. Это и правда, приятно. Я позволила своему гневу выплеснуться и это ощущалось так, словно с моих плеч упал тяжелый груз. Дышать стало чуть свободнее, а в мыслях прояснилось.
– Люблю твою улыбку, – Марк в два шага преодолел между нами расстояние и, подняв мой щиток, оставил на губах быстрых поцелуй. – Что еще здесь разнесем к чертям собачьим?
Не знаю, что из интерьера мы можем разгромить. Но если Светлов не перестанет быть таким обаятельным засранцем, мое сердце он точно разобьет.
– Как насчет того, чтобы избавиться вон от того старого сервиза? – я кивнула в угол комнаты.
– Отличное предложение, только теперь бита моя, – Марк выхватил из моей руки биту, а мне всунул свою кувалду. – Давай, Снежинка, оставим от них лишь пыль.
9. Марк
Морозова никогда в этом не признается, но я знаю, что ей понравилось в комнате гнева. Румянец на скулах и горящие от прилива адреналина глаза, выдавали ее с потрохами. Ну, и еще немного смех, когда она с восторгом молотила по стеклянным бутылкам.
– Если ты не будешь есть свой стейк, его съем я. – потянувшись к моей тарелке, Снежана наколола кусочек мяса и отправила себе в рот, смакуя. – И это не просто слова, а прямая угроза.
– Что ты любишь поесть, я понял еще в нашу первую встречу.
– И ты никогда не перестанешь мне об этом напоминать, – Снежинка скорчила гримасу.
Она права. А еще, помня об этом, выйдя в уборную, сделал дополнительный заказ с собой для ее семьи.
– Никогда, – подтвердил я. – Кстати, хотел спросить, о чем ты думала там, в комнате гнева, когда лупила по банкам?
На лице Снежаны промелькнуло замешательство, а затем, она, взяв себя в руки, невозмутимо пожала плечами.
– О Василевском, о своей семье, ничего особенного. А ты?
– Не поверишь, о том же, – я хмыкнул. – Ну и еще о продажных журналистах. А, ну и еще о безмозглой толпе людей, слепо верующим любому бреду.
Может, предложить в школах ввести дополнительный предмет “критическое мышление”, чтобы люди с детства учились думать своей головой и не верить каждому, у кого подписчиков в социальной сети перевалило за тысячу.
– Ну, с последним все понятно, – Снежана хмыкнула и, отложив столовые приборы, откинулась на спинку стула. – Но родители тебя чем разозлили?
– Развелись, развалили нашу семью, пытались делать все, чтобы мы с Лисси не чувствовали себя брошенными, а потом, когда мы это все пережили, они решили снова сойтись и делать вид, как будто бы ничего и не произошло, – я смял салфетку и бросил ее в пустующую хлебную корзинку.
Брови Морозовой взлетели вверх, словно она не ожидала услышать именно это.
– И ты думаешь, что злишься на родителей, потому что они снова сошлись?
– Я не думаю. Я это знаю.
– Судя по твоим словам, причина не в этом, а в том, что они развелись, – Снежана вздохнула и, подавшись вперед, накрыла своей ладонью мою, слегка сжав. – Не хочу лезть к тебе с советами, но никакая комната гнева не поможет избавиться от этого груза. Только искренний разговор с родителями. Не мне судить, но из того, что я видела, они замечательные и очень тебя любят и выслушают.