Остановившись на светофоре, я повернулся к Морозовой и увидел, как она щипает себя за запястье, морщась от боли.
– Я должна тебе кое что рассказ…
– Что, мать твою, ты делаешь со своей рукой? – перебил я ее и, оттолкнул ее руку от запястья, глядя на красный след.
– Что? – рыжая перевела взгляд на свою руку и отмахнулась. – А, это. Ничего страшного, такое бывает, когда я волнуюсь.
– Не делай так больше.
– Все в порядке.
– Нет, если ты делаешь себе больно – это не так.
– Это мне помогает.
– С чем?
Снежинка посмотрела на меня и мое сердце сжалось. Столько боли плескалось в ее глазах. Ее рука снова потянулась к запястью, но я остановил ее, переплетая наши пальцы. И все понял. Это был ее способ справится со своими чувствами. Сдержать их. У меня была похожая тактика, но я обычно тренируюсь до изнеможения, чтобы каждый мускул сжимался от боли.
– Зеленый загорелся, – Снежана откинулась на сидение и попыталась вытащить свои пальцы из моей хватки, но я не позволил ей отдалится.
Всю дальнейшую дорогу до дома, я переваривал увиденное. Возможно, боль Снежаны гораздо глубже, чем я себе представлял. И я бы разделил ее с ней, если бы она мне это позволила.
Дом встретил нас тишиной. С тех пор, как Кириллова вернулась в наш родной город, каждый день, возвращаясь в квартиру, ловлю себя на мысли, что отвык жить один.
– Может, посмотрим фильм? – пплюхнувшись на диван, поиграл бровями.
Уголки губ Морозовой дрогнули.
– И что, эти танцы бровей многих соблазнил?
– Не понимаю о чем ты, – приподнявшись, ухватил Снежинку за руку и притянул к себе на диван.
– Если честно, я устала и, если ты все еще хочешь уснуть, обнимая меня, предлагаю сделать это прямо сейчас.
– Не думаю, что получу такое предложение от тебя.
– Вообще-то, это было твое предложение, – усмехнулась моя девушка. – Я в душ первая, а ты пока принеси мне свою футболку и шорты.
– Люблю, когда ты командуешь.
– Лжец.
На ее губах застыла легкая улыбка и мое сердце екнуло. Медленно приблизившись к лицу Снежинки, я провел большим пальцем по скуле, наслаждаясь ее близостью. Затаив дыхание, коснулся ее губ. Едва ощутимо, спрашивая, можно ли? Ее губы разомкнулись, а ладони опустились на мои щеки, и в моей груди вспыхнул пожар. Притянув Снежинку к себе на колени, сжал ее волосы на затылке и потянул, вырывая из ее груди тихий стон. Ее пальцы запутались в моих волосах, царапая кожу. Я чувствовал вкус шоколада на ее языке и мне хотелось еще, еще и еще. Мне казалось, будто я лечу в пропасть, вместе со Снежаной, но это так хорошо, что если мы вдруг разобьемся, то вместе, держась друг за друга. Она в моих объятиях. Наши тела так тесно прижаты друг к другу и я, не выдерживаю, начинаю исследовать ее руками. Целую длинную шею, хрупкие плечи и любимые ключицы. Плавно скольжу рукой от ее затылка, вдоль позвоночника и, добираясь до ягодиц, сжимаю их. И в этот миг все изменилось. Снежана застыла. Ее пальцы перебрались на мои плечи и, слегка оттолкнувшись, увеличивая между нами расстояние, она заглянула мне в глаза.
– Нам нужно остановится, – дыхание девушки было рваным, а на шее, куда ее целовал несколько секунд назад, бился пульс. – Я.. Я не…
– Знаю, – мой голос звучал хрипло. – Знаю.
Я обещал, что не перейду границы дозволенного, но все вышло из-под контроля.
– Можем мы просто посидеть так немного? – уязвимость в голосе девушки, подчинила мое сердце.
Она могла просить у меня что угодно и я бы ей это дал.
– Конечно.
Выдохнув, Снежинка положила голову мне на плечо, а мои руки сомкнулись на ее пояснице, притягивая к себе. Нежность, окутавшая нас, словно теплый плед, согревала. И эти объятия ощущались гораздо интимнее, чем наш поцелуй. Сердце к сердцу. Мое и ее. Навсегда. Вот чего я хотел.
13. Марк
Пот стекал в глаза, размывая очертания шайбы. “Вараны” отчаянно пытались зацепиться за место в турнирной таблице и выйти в плей–офф, чего мы категорически не могли допустить.